Исконно русская Европа. Откуда мы?

Только подвозом боеприпасов можно объяснить их наличие у монголов. Значит, надо согласиться и с тем, что где-то неподалеку располагалась база по их сбору и приданию им нужных формы и веса. Лучше бы эта база представляла собой поселение ремесленников, которые могли бы заодно и стрелы для стрелометов да и для обычных луков мастерить. Важно также, чтобы поселение это было своим, «татарским», где и раненым можно было подлечиться, т. е., чтобы оно являлось неким подобием госпиталя крестоносцев.

И опять мы приходим к мысли о местных корнях монголо-татар.

Несколько слов о военной амуниции монголов. Традиционная история сообщает, что она уступала европейским аналогам. Логика этих выводов проста: неужто дикарь мог одеваться прилично? И на первый взгляд, это действительно так. Никаких тебе блестящих нагрудников, поножей, плюмажей. Дешево и сердито: стеганый ватный халат со стоячим воротником, предохраняющим от ударов сабли.

Но вот что выясняется при ближайшем рассмотрении. Оказывается, доспехи рыцарей, которые производят на нас неизгладимое впечатление и которые мы знаем в основном по изображениям максимилиановского доспеха (рис. 5), использовались лишь на турнирах. В битвах же полагались на защитные свойства кольчуги и доспехов пластинчатого типа.

Рис. 5. Всадник в максимилиановском доспехе. XVI в.

А еще более пристальный взгляд позволяет увидеть совсем уж неудобные вещи. Оказывается, наряду с кольчугой европейцами использовались и стеганки! Да, да, те самые ужасного вида стеганки, напоминающие ватные халаты басмачей из «Белого солнца пустыни». Я уже не говорю о русских тегиляях эпохи Ивана Грозного (рис. 6), которые принято считать заимствованием у монголов. В стеганые халаты и пиджаки (жаки) европейские воины, например, английские лучники, одевались задолго до появления в Европе монголов. Такие ватники, иногда усиленные нашитыми на них металлическими кольцами или пластинами, назывались гамбезонами (рис. 7).

Рис. 6. Русский воин в тегиляе

Рис. 7. Миниатюра из рукописи XIV в., изображающая один из эпизодов Столетней войны. На солдатах отчетливо видны стеганые доспехи

Кстати говоря, такое одеяние по боевым качествам не уступало хваленым рыцарским латам: в нем застревала стрела, увязал меч.

Спрашивается: у каких «монголов» скопировали московиты свой тегиляй?

2.3 Кое-что о «бородатых» монголах

Уверовав в дикость монголов, в их азиатский исход, исследователи и другие характеристики завоевателей стали подгонять под эти данные. Так монголы стали монголоидами. А как же? Неужто в Азии живет кто-то еще?

Впрочем, представления о монголоидности татар имеются и в самих летописях. Но уже одно то, что они причудливо переплетаются там с данными о европеоидности, порождает сомнения в их объективности. Скорее всего, монголоидность завоевателей была внесена в летописи задним числом, уже после того, как историки договорились считать их азиатами.

Доказывать европеоидность монголов удобнее всего на примерах неудачного развития темы их монголоидности. Именно поэтому опять придется воспользоваться творчеством авторов, карикатурно изображающих татар.

Взять хотя бы тезис Буровского о том, что христианские женщины, в отличие от азиатских, предпочитали смерть брачному союзу с монголами: «В христианском мире и женщины вели себя иначе. Нам известны имена многих тибетских, китайских, персидских принцесс, «украшавших» собой гаремы потомков Чингисхана – чингизидов. Но ни разу знатная женщина не предпочла смерть союзу с кривоногим степным дикарем. Рязанская княгиня Евпраксия была первая: во время штурма города, когда все уже было ясно, она бросилась с крепостной стены вместе с полуторагодовалым сыном.

Такой же выбор совершила и неведомая жена гончара из Киева – дикари изнасиловали ее и убили, а вовсе не она пошла с победителями».

Автор настолько пленился иллюзией мерзкого физического и морального облика татар, что его слова даже приобрели патетический оттенок: «Царствие Небесное вам, сестры, европейские русские женщины. Да упокоитесь вы все там, где и все праведники упокоены. Как и во многих других случаях, вы задали планку. Поступать хуже и слабее вас мужчина не мог, не теряя личного достоинства и уважения к самому себе. Глядя на вас, и мы должны были или вымести со своей земли воюющую кривоногую сволочь, или погибнуть»[42].

Чувствам, питаемым автором по отношению к монголам, явно недостает теплоты.