Исконно русская Европа. Откуда мы?

Но все эти стенания не стоят и бумаги, на которой они написаны. Кажется, даже в рамках школьной программы имеются сведения, что оплакиваемые Буровским русские женщины сплошь и рядом выходили замуж за выходцев из Орды. Результатом этих союзов стало появление целого ряда известных фамилий: Алябьев, Апраксин, Аракчеев, Арсеньев, Ахматов, Басманов, Батурин, Бекетов, Бердяев, Бибиков, Бичурин, Булгаков, Бунин, Бутурлин, Бухарин, Вельяминов, Гоголь, Годунов, Горчаков, Державин, Кантемиров, Карамазов, Карамзин, Корсаков, Кочубей, Кропоткин, Куракин, Милюков, Мичурин, Рахманинов, Салтыков, Строганов, Талызин, Татищев, Тимирязев, Третьяков, Тургенев, Тютчев, Урусов, Ушаков, Чаадаев, Шереметьев, Юсупов и т. д., и т. п. И это далеко не полный перечень.

Более подробно об этом можно прочитать у Мурата Аджи и у того же Гумилева. Нам же более интересны те эпитеты, которыми гвоздит монголов к позорному столбу Буровский, ибо они, хотя и в извращенной форме, выражают общепринятые представления о степняках.

Было бы еще терпимо, если бы он обзывал «воющей кривоногой сволочью» (по смыслу здесь «воющей», а не «воюющей», как в тексте) конкретных монголов, убивающих женщин и детей в Киеве, Козельске и Рязани. Но ведь это относится у него к азиатам вообще. Как же иначе понимать слова о другом женском типе, сформированном в христианской Европе и будто бы не приемлющем монгольского начала, в отличие от женщин азиатского типа? И как иначе воспринимать эпитет «кривоногий», явно употребляемый в качестве этнического признака азиата вообще, если не в негативном смысле?

Посмотрим, заслуживают ли монголы подобного к себе отношения. Были ли они «кривоногими дикарями», или хотя бы просто монголоидами?

И вот, что приходит на ум в этой связи.

Известно, что большинство в монгольском войске составляли кипчаки. Данное войско пополнялось последними неоднократно и повсеместно, благодаря удивительной способности кипчаков находиться практически в любой точке земного шара и их страстному желанию служить в любой армии мира. Вспомним хотя бы об ордах Юрия Кончаковича и Данила Кобяковича, перешедших на сторону монголов в 1222 году на Северном Кавказе. В конце концов, монголы, будучи немногочисленными, просто растворились в огромном массиве половцев, населявших покоренный ими Дешт-и-Кипчак. Вот как описал это удивительное явление Аль-Омари: «В древности это государство было страной кипчаков, но, когда им завладели татары, то они [кыпчаки] сделались их подданными. Потом они [татары] смешались и породнились с ними [кипчаками], и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их [татар] и все они стали точно кипчаки, как будто они одного [с ними] рода».

Можно было бы здесь задаться вопросом, почему именно кипчаки ассимилировали монголов, а не наоборот? Потому что монголы были «немногочисленными»? Но как в таком случае они смогли победить «многочисленных» и «вездесущих» кипчаков? И как, в конце концов, они могли быть поглощены ими, если те в ходе столкновений были буквально истреблены монголами? (По свидетельству Рубрука, на протяжении двух месяцев пути по половецкой земле он не видел «даже следа какого-нибудь строения…, кроме огромного количества могил команов»).

Но в данный момент нас интересует другое, а именно: внешний вид агрессора. А это облик европеоида, если верить Аль-Омари. Ведь кипчаки были европеоидами по свидетельствам современников. Согласно расхожему мнению, их на Руси и прозвали-то половцами за волосы цвета половы, т. е. рубленой соломы. По словам Гумилева, светловолосые и голубоглазые потомки кипчаков и сейчас проживают в Венгрии, где их называют «чанго».

Помнится, русские любили захватывать в кочевьях степняков «красных девок половецких» и охотно на них женились. Поговаривают, даже княгиня Ольга была половчанкой. Если «половецкие девки» были «красными» т. е. красивыми, то, надо полагать, половецкие парни были не хуже, и, следовательно, могли составить прекрасную пару для русской княжны. Это я опять к напыщенному заявлению Буровского о том, что русские, и, вообще, христианские женщины, предпочитали смерть союзу с «кривоногим степным дикарем».

Даже византийские императоры не брезговали сношениями с татарами. Так, не предпочла смерть союзу с «дикарем» Ефросинья – дочь византийского императора Андроника III Палеолога (1296–1341), которую выдали замуж за монгольского хана Узбека (ум. в 1342 г.) Не стал исключением и брак золотоордынского хана Ногая (убит в 1300 г.) с побочной дочерью другого византийского императора – Михаила VIII Палеолога (1224–1282).

Впрочем, всех примеров не перечислить.

Видимо, тогда были другие представления о татарах, потому, что подобные союзы никого не смущали.