Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Надо отметить, что масштабы проникновения несторианства в Восточную Азию были несколько преувеличены Гумилевым. Нарисованная им благостная картина всеобщей христианизации есть лишь итог слепого следования источникам. Уже простая попытка логического осмысления всего этого порождает неудобные вопросы. Почему христианство при такой широкой распространенности в древности среди степных народов уже к XVIII веку развеялось там как дым? Как известно, русским православным миссионерам, проникшим в Сибирь в то время, пришлось заново крестить живших там аборигенов, поскольку о религии креста в тех местах никто и слыхом не слыхивал. Известно также, что данная миссия провалилась, несмотря на поддержку царского правительства.

Почему же православным не удалось то, что будто бы с легкостью раньше проделали несториане – завоевание Восточной Азии? Этому удивлялся сам Гумилев. Он пытался найти этому объяснение в том духе, что несториане-де, в отличие от православных, «преодолели наибольшую трудность общения между разноязычными народами, т. е. нашли в языке местного населения слова, передававшие адекватно сложные христианские понятия»[60].

Но это объяснение, мягко говоря, хромает. Трудно поверить в то, что современные православные миссионеры были глупее древних несториан. Ведь языки со временем развиваются, становятся богаче. То же можно сказать и о способности к их применению. Трудно поверить в то, что древний миссионер с его убогим словарным запасом и детским, мифологическим мышлением мог успешнее завоевать аудиторию, чем современный монах. И если несторианство все-таки овладело душами туземцев, то почему оно бесследно исчезло ко времени появления русских миссий?

Объяснение всему этому может быть только одно: его там никогда и не было. Или было, но с крайне ничтожным влиянием на аборигенов.

В подтверждение этого можно сослаться на следующий факт. Известно, что несторианство и поныне существует в некоторых странах, таких как Ирак, Индия, Сирия, Иран, США, Россия, Грузия, Армения. Наибольшее количество членов насчитывают общины Ирака и Сирии (82 и 40 тыс. чел. соответственно). Подавляющее число несториан по этнической принадлежности – ассирийцы. Индийские несториане – малаяли.

Как видим, ни монголов, ни каких-нибудь там кераитов с найманами в этом списке нет. Это может говорить только об одном: несторианство, где родилось, там и существует по сей день. Его родина – Ближний Восток и Индия. Если оно не прижилось в Восточной Азии, значит, масштабы его распространения там были весьма незначительными.

Выходит, история с монголами высосана из пальца? Отнюдь. Просто не там надо искать их прародину. Не Восточная Азия их породила, а матушка Европа, откуда они в составе религиозных орденов и отправились в свои крестовые походы. История завоеваний Чингисхана – это переделанная монгольскими и китайскими летописцами история этих самых походов. Так во всяком случае считают С. Валянский, Д. Калюжный, Я. Кеслер и другие представители группы «Хронотрон». По их мнению, за Золотую Орду был принят католический Орден Святого Креста с красной звездой.

Вот что пишут сами авторы: «Орден Святого Креста, созданный в Палестине под именем Вифлеемского духовно-рыцарского ордена, после отвоевания королевства Иерусалимского мусульманами, переселился в Южную Францию, а в 1217 году вошел в Богемию, Моравию, Силезию и Польшу. Его появлению здесь способствовало стремление чешских властей не отставать от Европы в политике крестоносного движения.

Название крестоносцы этот Орден получил приблизительно в 1235 г. и был утвержден папою Григорием в 1238 г. Гроссмейстеры, командоры и благочинные Ордена носят мальтийский золотой крест с красной эмалью или красными драгоценными камнями, а члены Ордена – крест из красного атласа с шестиугольной звездой; отсюда их название: «крестоносцы с красной звездой». Ныне гроссмейстер этого ордена имеет местопребывание в Праге и считается первым прелатом Богемии» (цитируем по Настольному энциклопедическому словарю товарищества Бр. А. и И. Гранат и К°, издание 5-е, том 5, стр. 2409. Москва, 1901)

Можно предположить, что по золотому кресту, который носили благочинные, и получили эти крестоносцы на Руси название Золотого Ордена (ордо по-латыни, орда в старорусском произношении)…

…Разумеется, Орден не ограничивал свою деятельность Чехией. В документах сообщается, что с 1240 года он подчинил себе Силезию. На одной из церковных святынь Ордена, экспонируемой в пражском музее, упоминается «светлейший властитель Андрей, король Венгрии». Экспансия шла и в другие земли.

Почти одновременно Тевтонский орден, основанный еще в 1128 году в Иерусалиме и позже стоявший в тех же Татрах, сменил дислокацию и переместился в Варшаву, откуда начал давление на северные земли России. В 1201 году германцы основали крепость Ригу в устье Даугавы и учредили в Ливонии Храмовый орден меченосцев, задачей которого было окатоличивание балтийских племен.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное