Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Всем известны два последних ордена, Тевтонский и Ливонский. А Золотой Орден и был подменен в истории России «монголо-татарской» Золотой Ордой…

…Почти все историки, отмечая присущие Орде многонациональность, военизированность и жесткую дисциплину, называют ее «искусственным образованием» (в кавычках, видимо, в недоумении от ее нестандартной судьбы). Замените Орду на Орден, и кавычки можно снять: это действительно искусственное военно-государственное образование»[61].

Такая вот оригинальная версия. И аргументов в ее пользу более чем достаточно. Но все равно слишком много вопросов остается без ответа. Пожалуй, не меньше, чем в рамках официальной версии. Если Золотая Орда – это католический Орден, то почему монголы зафиксированы в источниках как несториане? И почему эти монголы, будучи, по мнению авторов, западными европейцами, говорили на тюркских языках?

Нет ответа и на вопрос, почему русские летописцы приняли крестоносцев за азиатов. Неужто немцев никогда не видели? Но мы-то с вами знаем, что немцы им были хорошо знакомы. В особенности по нападениям в районе Новгорода и Пскова, где они орудовали в составе Ливонского ордена. Предположение о правке летописей надо отбросить. Трудно поверить в тотальную фальсификацию документов. Обязательно где-то что-то всплывет.

Да и документальных данных о деятельности Золотого ордена в восточном направлении нет никаких. А это значит, что версия о его выступлениях под вывеской «монголо-татар» повисает в воздухе. Можно, конечно, поверить в то, что документы надежно упрятаны в архивах Ватикана. Но только поверить. А ведь мы не проблемами веры здесь занимаемся.

Чтобы ответить на все эти вопросы, образ католического ордена надо «слепить» заново. Почему именно католического? Потому, что в главном авторы правы: именно такого рода образование предстало в летописях «монголо-татарской ордой». Только вот Золотой Орден тут ни при чем. Конечно же, это тевтонцы, не случайно ведь я уделил описанию их деяний столько внимания[62]. Тевтонский орден, а точнее, его трансильванский филиал, и стал той самой Золотой Ордой, по поводу природы которой сломано столько копий. И фактов в пользу этого мнения более чем достаточно. Гораздо больше, чем в пользу идеи забайкальского исхода.

А лепить заново образ крестоносца предстоит вот по каким причинам. Слишком уж оторван от реальности существующий образ, созданный в соответствии с мифом о «благородных германских цивилизаторах». «Слепить заново» как раз и означает – освободить этот образ от идеологических наслоений, т. е. воссоздать с привлечением данных, в том числе и расходящихся с этим мифом.

Уверяю вас, тевтонец после такой операции предстанет типичнейшим монголом. Частично эта работа уже проделана. Выяснилось, что крестоносцы ни внешним видом, ни способами ведения войны не отличались от «монголов». Остался всего один шаг до полного отождествления их с этими, как принято говорить, «степняками». Необходимо выяснить, могли ли крестоносцы говорить по-тюркски и было ли среди них распространено несторианство, как у монголов.

Ответить на эти вопросы, не привлекая информацию о кочевниках Евразии, невозможно. Ведь именно они были в то время хозяевами мест, в которых разворачивалась картина монгольского погрома, мест, совокупно называемых Полем. И если действия тевтонцев в восточном направлении как раз и были этим погромом, то никак не могли они осуществиться без участия этих кочевников. И мы вскоре увидим, что в составе христова воинства собственно германская составляющая действительно была очень невелика.

Сделать это надо и по другой причине. Рассматривать монголов в отрыве от прочих кочевников Евразии – непродуктивно. Слишком уж невелика доказательная база при таком подходе. Так поступили представители проекта «Хронотрон» и оказались неубедительными при всем своем остроумии. Как говаривали классики: «Мы пойдем другим путем». Другой путь – это путь интерполяций и аналогий. Если монголы в качестве военного ордена выпадают из исторического контекста, значит, надо присмотреться к этому самому контексту. Полностью ли отвечает он реалиям? Нельзя ли и в других людских сообществах увидеть аналогичные черты? Если да, то это существенно расширит нашу доказательную базу. Увидев в других кочевниках воинский порядок, легче будет то же самое обнаружить в монголо-татарах.

Вот и попытаемся выяснить суть кочевничества, как такового, и составить соответствующее мнение обо всех этих «тюрках», «половцах», «венграх», «русских» и пр. «народах», упоминаемых в связи с монгольским нашествием и в домонгольское время.

В том, что монголы не были пастухами, мы уже убедились. Предстоит выяснить, были ли пастухами означенные «народы»…

Глава третья. Поле… Русское Поле…

3.1. Об одной ошибке во взглядах на природу кочевничества

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное