Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Я уже приводил описание Гумилевым столицы кимаков. Позволю себе повториться: «К востоку от гузов, в лесостепной полосе от Иртыша до Тобола, обитали кимаки. Восточные авторы, как мусульманские, так и китайские, именуют их кыпчаками. Они были многочисленны и имели свою родовую организацию: во главе их стоял хакан, имевший 11 подручных сборщиков податей. Летняя ставка его находилась в городе Камания (выделено мной. – Г.К.), местонахождение которого неизвестно; видимо, это был город из войлочных юрт. Когда кимаки в середине XI века проникли в Приднепровье, русские назвали их «половцами» за светлый цвет волос (полова – рубленая солома), но в западноевропейских языках за ними сохранился этноним – команы. Это был смешанный народ, сложившийся из потомков среднеазиатских хуннов – чумугунь, кыпчаков и канглов. Канглы – остатки населения древнего Кангюя, а кыпчаки – западная отрасль динлинов, европеоидного народа, жившего в Минусинской котловине еще до нашей эры. За 200 лет подчинения тюркютам (специфический термин Гумилева, обозначавший обитателей Великого Тюркского каганата, якобы охватившего в VI в. н. э. всю Восточную и Среднюю Азию вплоть до Приднепровья. –

Г.К.) и те и другие стали тюркоязычными (впрочем, я полагаю, что кыпчаки всегда таковыми были) и слились в один народ, который, по словам Шихаб ад-Дина Яхьи, географа XIV в., отличался «от других тюрков своей религиозностью, храбростью, быстротой движения, красотой фигуры, правильностью черт лица и благородством»[63].

Факт идентичности названий столицы кимаков и одной из областей Венгрии удивителен еще и потому, что куманы – это европейское название кипчаков. О чем это говорит? Да о том, что история «Кимакского каганата» состряпана на основании европейских сведений о Венгрии! Откуда ж еще в азиатских источниках мог появиться топоним (Камания) с явно не азиатской семантикой?

Итак, родина кипчаков – Венгрия. И прикочевали они туда не по приглашению Белы IV во время монгольского нашествия, как об этом гласит традиционная история, а гораздо раньше. Скорей всего и не прикочевали вовсе, а были коренными венграми. Причем, имеется в виду настоящая Венгрия, а не Башкирия, которую также почему-то принято считать Венгрией и, более того – Великой. Якобы она, эта Великая Венгрия – Башкирия, и является прародиной всех венгров.

А вычеркнутыми из списка европейских народов кипчаки, видимо, оказались по той простой причине, что не приняли христианства в его католическом варианте, как остальные венгры. В наказание за это их объявили здесь пришлыми гастролерами, а их предков «сослали» в Сибирь.

Уже из самого контекста упоминаний о куманах вытекает, что их название не есть название этноса. Об этом говорит уже факт широкой территориальной между ними разобщенности, отчего половцев можно назвать вездесущими.

Какие родственные связи могут быть между племенами, даже не знающими о существовании друг друга?

И вот еще что. Комонь – так в древнерусском языке называли коня. То есть куманы (команы) – это коневоды, конница, наемная кавалерия, служивые – прообраз будущих казаков. Этот термин сохранился в военной лексике украинских казаков XVI века. Известно, что набранную из добровольцев конницу, в противоположность реестровым казакам, т. е. регулярным войскам, называли охочекомонными

казаками.

В Венгрии куманов называли также «кунами». Здесь уже прямая аналогия с «конем». Греческое слово «кен» («кенос») – из этой же серии.

Если куманы (команы, комонные) – это род войск, значит, должно быть и государство, частью армии которого они являлись? А вот это – вряд ли. Куманы – это не принадлежащая ни одному государству, «бесхозная», наемная армия, своего рода межэтнический сброд, бродяги, или, если хотите – «бродники». Поскольку обучение и содержание регулярных войск, тем более – конных, было на тот момент весьма дорогим удовольствием, постольку регулярных армий в то время практически не существовало. За немногим исключением все, желающие повоевать, вынуждены были пользоваться услугами наемников. Сошлюсь на персидского историка Раванди: «Слава Аллаху, в землях Арабов, Персов, Византийцев и Русов последнее слово принадлежит тюркам, страх перед саблями которых прочно живет в их сердцах».

Нетрудно понять, что речь идет о чужеземцах – наемниках. Куманы – подраздел тюрок, поэтому сказанное относится и к ним. С современной «колокольни», когда практически каждое государство имеет собственную армию, трудно это осознать, но придется: «бесхозные», наднациональные воинские формирования держали в страхе население и правителей практически всех стран. Если желающих их нанять не оказывалось, они занимались тривиальным рэкетом: грабили, беспокоили границы, требовали дани, а иногда, захватив то или иное государство, княжество или воеводство, насаждали в нем правящую верхушку.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное