Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Усиливает впечатление общее происхождение слов «казак» и «огуз», восходящее к латинскому eques, т. е. «всадник». Бесспорно, «готы» – из этой же серии. Даже религия не столько разъединяет их с гузами и казаками, сколько объединяет. Как известно, готы изначально были арианами. Но и гузы на первых порах не были мусульманами. О распространенности в их среде христианства достаточно хорошо известно. Причем, ничем иным, кроме арианства или несторианства, оно быть не могло, т. к. солдатская среда, как уже отмечалось, тяготеет к упрощенному пониманию религии.

Единственное, что отличает готов от гузов, так это язык. Но и это объяснимо. Не исключено, что первые, будучи изначально тюркоязычными, как гузы, перешли на готский язык одновременно с принятием христианства. Как известно, «апостол готов» Ульфила (Вульфила) в IV в. не только «перевел» Библию на готский язык, но и изобрел для этого языка письменность.

Понятно, почему этот язык «смахивал» на латынь. Ведь латынь была церковным языком западных римлян. Крещение предполагает смену языка, значит, до крещения готы вполне могли быть тюрко– или, скажем, славяноязычными.

И еще. Если готы до этой поры не имели письменности, то как можно утверждать, что они были германоязычными? Бесписьменные языки не оставляют следов. Так называемые германские «руны» – не в счет. По ним не установить германоязычия.

Вот вам еще одно соответствие между европейцами и азиатами: рыцари – те же разбойные гузы (торки), только окатоличенные. И неравнодушие их к чужому добру и землям выглядит на этом фоне вполне естественно.

В поисках земель для построения государства и кроются действительные причины нападения на Венгрию и другие восточноевропейские страны. «Монголам», а на самом деле тевтонцам, нужна была Трансильвания, из которой их выгнал Андрей II в 1225 году. Жаль было уходить оттуда после 14 лет проживания, когда были созданы почти все предпосылки для образования суверенного государства. «Братьям» позволили даже чеканить собственную монету и обзаводиться каменными замками вместо деревянных. Столь грубое обращение властей задело за живое не только рыцарей, но и самого папу Гонория III, который уже был готов направить в Бурцеланд своего епископа, чтобы переподчинить его непосредственно Риму

Было бы ошибкой полагать, что все это могло сойти венгерским властям с рук. И, тем не менее, история умалчивает о каких-то ответных мерах папы и Ордена по обузданию распоясавшегося единоверца. Есть лишь глухие упоминания о том, что тевтонцы просто ушли из этих мест не без некоторого сопротивления. Есть также письмо Гонория III от 10 июня в поддержку этого сопротивления, адресованное Герману фон Зальцу, со словами: «Вы не бросили эту землю, несмотря на угрозы и преследования»[124].

Трудно представить, что такой мощный орден, как Тевтонский, мог просто взять и отдать землю, в которую было вложено столько усилий. Невероятно и то, что папство, влияние которого в католическом мире было неоспоримым, могло оставить выходку Андрея II без ответа. Тем более что прецедент папской мести уже имелся.

Я имею в виду предыдущую попытку короля изгнать тевтонцев. Это случилось в 1221 году, когда вышел королевский указ, предписывающий возвратить Бурцеланд короне. Тогда, впрочем, король пошел на попятный. Вот как описывает причины этого странного шага Анри Богдан: «Этот первый конфликт был непродолжительным, король даже увеличил с 1222 г. привилегии, предоставленные ордену. Справедливо и то, что в тот момент над Венгрией нависла угроза со стороны татар, и Андрей II осознавал необходимость объединить все силы, дабы обеспечить защиту королевства, тем более что куманы, находясь под постоянной и непосредственной угрозой со стороны татар, пытались укрыться в Венгрии. Папа Гонорий III (1216–1227) ратовал за компромисс, и в этом его поддерживали Герман фон Зальца и маркграф Тюрингии Людовик»[125].

Надо же! Всегда, когда появляются «татары», увеличиваются преференции ордену и папе. Совершенно очевидно, что «татарами» здесь именуются те же тевтонцы. На это указывает и «постоянная и непосредственная угроза» куманам со стороны «татар». Но никакого логического объяснения этой угрозе вы нигде не найдете. Зато известно, что куманы находились под постоянным прессингом ордена.

Кстати, а что за «татары» могли объявиться в 1221–1222 году в этих краях? Ведь даже согласно традиционной истории они в это время дрались с аланами на Северном Кавказе и были крайне истощены. Трудно представить, что от них тогда могла исходить какая-то угроза Венгрии. Похоже, русские описания монгольских походов были Анри Богдану неизвестны.

И, тем не менее, его рассказ – чистая правда. Подставьте на место призрачных «татар» реальных тевтонцев и вы увидите связную картину устрашения венгерских властей со стороны папы и ордена, увенчавшуюся преференциями в их адрес. Будьте уверены: эти «татары» появятся и впредь, когда возникнет необходимость проучить зарвавшегося самодержца.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное