Исконно русская Европа. Откуда мы?

Так и случилось. В 1240 году тевтонцы, то бишь «татары» поквитались с королевством. Правда, королем был уже не Андрей II, а его сын Бела IV. В виде «татар» предстали тевтонцы и в битве на Калке. Данная битва являет собой как раз один из эпизодов борьбы «братьев» с язычниками-куманами, по поводу которой в истории Венгрии есть лишь глухие упоминания.

Кстати, после этой битвы русские князья, так же как двумя годами ранее венгерский король, побежали на поклон к представителю папы в Ригу, что как раз и выводит на тевтонский след. «Тогда король смоленский, король полоцкий и другие русские короли отправили послов в Ригу просить о мире. И возобновлен был мир, во всем такой же, какой заключен был ранее», – написано в «Хронике Ливонии» Генриха Латвийского. Согласно традиционным взглядам, сделано это было для того, чтобы развязать руки для борьбы с татарами. Но ведь в тексте об этом ничего не сказано. Это всего лишь придумка историков. Если же следовать логике, а не традиции, то князья запросили мира у тех, от кого и потерпели поражение.

То есть не о том, чтобы развязать руки для борьбы с татарами, мечтали князья, а как раз о том, чтобы от этой борьбы устраниться, вымолив у папы прощение за необдуманный поступок.

Здесь же, в трансильванской эпопее ордена, можно обнаружить разгадку странного отношения «татар» к половцам, как к своим «холопам и конюхам». В самом деле, как могли пришельцы из монгольского «далека» обнаружить здесь таковых? Даже если бы половцы и жили когда-то неподалеку от Монголии и были для них рабами, какое отношение к этому имели венгерские куманы? И вообще, по каким признакам могли определить монголы своих давних кровников? Ведь даже называли их здесь по-другому – куманы, а не кипчаки, как в Азии.

Но послушайте, что пишет Анри Богдан: «Наряду с этим прекрасно организованным свободным населением (германскими колонистами. – Г.К.) в Бурцеланде имелось небольшое количество крепостных, то были куманы, захваченные в плен во время боев, которые вел орден на куманской земле. Как правило, их использовали в качестве пастухов»[126].

Вот вам и разгадка: это у тевтонцев были куманы «холопами и конюхами», а не у мифических «монголо-татар»!

Надо бы венгерским историкам заняться изучением русской истории, а русским – венгерской. Может тогда, наконец, мы получим связное повествование о «делах давно минувших дней».

Впрочем, «холопы и конюхи» – не совсем точная редакция. Наверняка под «конюхами» в источнике подразумевались «конники», «конница». Это и есть первоначальное значение, ибо «куман» (кун), как было установлено выше, есть искаженное русское «комонь», т. е. конь, всадник, а отнюдь не конюх.

Да и «холопы» – это не совсем то, что мы сейчас понимаем под этим словом. Ближе к оригиналу будет вариант «служащий», а не «раб». Савельев по этому поводу замечает: «Другое значение имело в то время, чем теперь, и слово холопы – служилый, военный народ. Холопство – служба»[127]. «Боевыми холопами» на Руси в свое время именовалась дружина служилого боярина, игравшая ту же роль, какую на Западе играли сервиенты рыцарей.

То есть, «холоп» – это славянская калька латинского слова «серв», что далеко не всегда означало раба, а во многих случаях – сервиента, служащего, сержанта.

Близок к нему по написанию и по смыслу «восточный» термин «кул» (к = х), который также многие стараются перевести как «раб», но который на самом деле означает наемного профессионального воина. Кулы, наряду с мамелюками составлявшие гвардии в государствах Халифата, и, в конце концов, захватившие в некоторых из них власть, никак не могли быть рабами. Никто и никогда не позволил бы рабу продвигаться по служебной лестнице. Да и не мог раб быть настолько преданным хозяину, чтобы ему не хотелось, улучив минуту, улизнуть в родные пенаты. Это отмечает и Л.Н. Гумилев: «Адекватно ли мы переводим слово «кул» как раб, хотя оно несомненно отражает определенную зависимость? Не случайно, что китайцы эквивалентом слова «кул» считали не «nu», а «tch’in», что Бичурин Н.Я. переводит «вассал», а Ст. Жюльен – «sujet» – подданный. К счастью, некоторые тексты орхонских надписей дают возможность уточнить значение слова «кул» и внести в проблему ясность. В большой надписи Кюль Тегину говорится: «…табгач будунка баглик уры оглын кул болты, силик кыз оглын кюнг болты…», т. е. «…народу табгач стали они [тюрки] «кулами» своим крепким мужским потомством и «кулынями» своим чистым женским потомством». Но в это время тюрки жили в степях южнее Гоби своим бытом, пользовались многими привилегиями сравнительно с китайским населением империи Тан; участвуя в походах, делали блестящие служебные карьеры и привозили в свои юрты полные торока добычи. Налицо был лишь факт подчинения иноплеменному государю без какого то ни было социального угнетения»[128].