Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Именно этим объясняется и странное, на первый взгляд, наличие крестоносцев в войсках монголов. По некоторым сведениям, в битве при Ольмюце чехами был взят в плен один из татарских предводителей, оказавшийся на поверку английским храмовником по имени Питер.

Несколько портит идиллическую картину «дружбы» католиков с монголами вторжение последних в Европу. Но это только на первый взгляд. На самом деле оно идеально вписывается в изложенную здесь версию. Для этого не надо даже привлекать борьбу гвельфов и гиббелинов, столь популярную в тех случаях, когда не сходятся концы с концами в определении причин этого похода.

Например, трудно объяснить данное вторжение с точки зрения Валянского с Калюжным, считающих монголов просто германским католическим орденом. Е.П. Савельев, – утверждают они, – был неправ, доказывая, что «латыняне» наняли и проинструктировали монголов, напавших затем на Русь. Он-де сварил суп из топора, в котором в роли топора оказались монголы.

Данная позиция показывает свою ущербность, когда заходит речь о Западном походе. Как объяснить нападение католиков на католиков? Собственно говоря, придумать можно что угодно. Здесь и борьба гвельфов с гиббелинами – не окончательная версия. Но в том-то и дело, что объяснение не должно быть притянуто «за уши», а это в данном случае не соблюдено.

Позиция Е.П. Савельева все-таки предпочтительнее. Но и она хромает, когда речь заходит о нападении на Европу. Ведь монголы у него хоть и наемники папы, но живут на противоположном краю Евразии, что делает проблематичными как монголо-папские контакты, так и сам поход «к последнему морю».

И вот получается, что Савельев видит в монголах противников императора, напавших как раз на территории, контролируемые гиббелинами, а Валянский с Калюжным утверждают прямо противоположное. «Монголы» по их мнению – сторонники Фридриха II. Это он якобы натравил подконтрольных ему тевтонцев на союзные папе Польшу, Чехию и Венгрию.

История на самом деле умалчивает, какая из этих стран была на стороне гвельфов, а какая – гиббелинов. Неясно также, имели ли они вообще отношение к данной борьбе. Это и делает возможными разночтения.

В рамках изложенной здесь версии прибегать к использованию столь зыбких аргументов нет нужды. «Монголы» были вполне самодостаточной по тем временам силой, чтобы не быть игрушкой в руках пап и императоров. Я уже не говорю о той их части, которая обозначена в летописях как «язычники-куманы», и которые, как и любая другая разбойничья «вольница», находились в конфронтации к любым зачаткам государственности или оседлости. Этих участие во внутриевропейских политических разборках вообще не интересовало. Их сжигала «одна, но пламенная страсть»: как бы получить какой-нибудь островок оседлости себе «в кормление».

Но даже сами братья-рыцари, призванные служить распространению христианства в землях схизматиков, мало праздновали как папу, так и императора, и занимались в основном вымогательством дани, грабежами и поисками земель для построения орденского государства, отчего не раз получали «взбучку» от папства.

Традиционные представления о немецких рыцарях, как носителях «нордического» духа, образцах благородства и преданности идеалам христианства, мешают правильному восприятию феномена рыцарства. Но есть вещи, способные его облегчить. Кое-что может прояснить уже само название рыцарей. «Рейтары», «рейдеры» – так выглядит оно в оригинале. То есть рыцарь – это тот, кто осуществляет рейды (военные походы) с целью захвата добычи. Отсюда, кстати, современное «рейдерство», т. е. силовые захваты имущества. Так что духовные цели, ставящиеся перед Орденом папством, – имеется в виду крещение язычников, – вовсе не были основными целями его «деятельности». Тем более что «братья» вообще мало разбирались в религиозных вопросах, чем очень смахивали на «диких» азиатов.

В этой связи хотелось бы сделать небольшое отступление и несколько углубиться в прошлое Ордена. Это помогло бы уяснить причины такого сходства. Так вот, напрашивается параллель между тевтонами и таким азиатским «народом», как гузы. Почему именно «гузы»? Не в последнюю очередь потому, что их название очень похоже на название предков тевтонов – германского племени готов. Характерно, что это слово не всегда передавалось в такой форме. Например, в готском церковном календаре «страна готов» записана так – gutthiuda. Плиний Старший пишет это слово Gutones. Сам же язык готов именуется Guthrazda.

Данные формы не сближают, а прямо-таки отождествляют готов с гузами.

Известно, что «готами» («готфами») называли также и казаков («готфейские казаки»). А еще известно, что днепровские гузы назывались торками и выполняли в Киевской Руси функции пограничников. Образуя так называемый «торческий пояс», они защищали южные рубежи киевской земли от вторжений половцев и других кочевников. Впоследствии, как утверждают исследователи, из них сформировался класс казачества.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное