Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

«Добрый херес производит двоякое действие: во‐первых, он ударяет вам в голову и разгоняет все скопившиеся в мозгу пары глупости, мрачности и грубости, делает ум восприимчивым, живым, изобретательным, полным легких, пылких, игривых образов, которые передаются языку, от чего рождаются великолепные шутки. Второе действие славного хереса состоит в том, что он согревает кровь; ведь если она холодная и неподвижная, то печень становится бледной, почти белой, что всегда служит признаком малодушия и трусости; но херес горячит кровь и гонит ее по всему телу. Она воспламеняет лицо, которое, как сигнальный огонь, призывает к оружию все силы человека, этого крохотного королевства; и вот полчища жизненных сил и маленькие духи собираются вокруг своего предводителя – сердца, и оно, раззадорившись и гордясь такой свитой, отваживается на любой подвиг, – и все это от хереса. Таким образом, военное искусство – ничто без хереса, ибо он приводит его в действие, а ученость – не более как золотой клад, оберегаемый дьяволом, пока херес не выведет ее на свет и не пустит в ход и оборот… Будь у меня хоть тысяча сыновей, я первым долгом внушил бы им следующее жизненное правило: избегать легких напитков и пить как можно больше хересу».

Вот такая ода. Прошу прощения за столь обширную цитату, но из песни слов не выбросишь. Кстати, я никогда не пробовал хереса. Надо бы это исправить.

Уважали в XVI веке и сладкое вино с Канарских островов – мальвазию, которое я тоже не пробовал. В «Ричарде III», одной из самых кровожадных шекспировских пьес, герцога Кларенса убивают так: проламывают голову и топят в бочке с мальвазией. Но не будем о страшном.

Что удивительно, англичане того времени даже умудрялись из своего пропитого насквозь общества выделять алкашей. За пьянство наказывали: раздевали догола, надевали на беднягу деревянную бочку и водили по улицам. Вот такое представление. Веселые и тоже нетрезвые граждане забрасывали «избранного» навозом и гнилыми овощами.

Был ли Шекспир алкоголиком или нет – никто не знает. Может, его и вовсе не существовало. А если все-таки и был такой поэт, то вряд ли он был пьяницей. На это ведь нужно много времени и сил, а писать, спрашивается, когда?

Хотя, конечно, не спиться тогда было трудно, но это и сейчас трудно. Ладно, чего мы будем тормошить старика Шекспира, пусть себе лежит. Сколько он там выпил, чего – какая разница. 500 лет уже прошло, алкоголь, если и был, давно выветрился.

Но все-таки хорошо, что шекспировские страсти по сей день можно запить цистерной-другой вина. Главное помнить, что оно может быть отравлено.

Лев Толстой против

Известно, что Лев Николаевич Толстой терпеть не мог Шекспира, а также активно боролся с пьянством.

Начинающим писателям вроде меня советуют бесконечно читать Толстого, чтобы научиться складывать слова. И это правильно, но есть опасность стать абсолютным трезвенником.

Да и в этом ничего плохого нет.

В 1880-х годах граф Толстой отказался от алкоголя и курения, сказал всему вредному и гадкому решительное «нет». Другой бы на его месте загордился или просто тихо радовался своей победе над змиями, но не таков был Лев Николаевич. В 1887 году он организовал «Согласие против пьянства», аналог современных (скучных) обществ трезвости. Сохранился даже документ с записью: