Исламский Иисус. Как Царь Иудейский стал у мусульман пророком

Эфиопская церковь, существующая и по сей день, считается частью восточного христианства. Следовательно, она признает Никейский собор, признавший Христа божественным существом. Значит, по крайней мере на первый взгляд, в ней нельзя предположить иудео-христианство. Однако в той же Эфиопской церкви приняты однозначно иудейские практики, такие, как празднование шаббата и обрезание младенцев мужского пола – как и в иудаизме, на восьмой день. Неудивительно, что из-за этих не-Павловых тенденций европейские христиане на протяжении всей истории винили своих эфиопских единоверцев в «склонности к иудействованию». Один португальский иезуит XVIII века заявлял даже, что «эфиопская религия» – «не что иное, как мешанина иудейских и мусульманских суеверий»[258]. Более современное и объективное суждение гласит, что многие традиции Эфиопской церкви «ведут свое начало от иудаизма», однако «прошли процесс изменения и переформатирования, согласовавшего их с основами христианской веры»[259]. Но когда произошло это «изменение и переформатирование»? Не могла ли Эфиопская церковь VII века быть ближе к иудаизму и иудео-христианству, чем сейчас? Вопрос любопытный, однако за отсутствием литературных и исторических данных любой ответ на него будет гипотетическим.

Попытку такого ответа предпринимает историк Самуил Циннер, пишущий, что «иудейский в основе своей характер Эфиопской церкви» можно проследить до «евионитов, которые, вместе с другими своими соотечественниками, могли бежать в Эфиопию после разрушения Иерусалима в 70 году н. э.»[260]. Следовательно, евионитство – основная форма иудео-христианства – могло скрытно выживать в Эфиопской церкви на протяжении еще многих столетий. Согласно другому историку, Шломо Пинесу, то же может быть верно для несторианской церкви, к которой, возможно после IV века, также присоединилось немало гонимых иудео-христиан, тайно сохранявших свою веру. Для Пинеса именно несторианская церковь стала каналом, по которому иудео-христианское учение достигло Аравии VII века.

Еще один ученый, исследующий происхождение ислама, Франсуа де Блуа, сотрудник Института восточных и африканских исследований в Лондоне, также полагает, что аль-Насара – не кто иные, как иудео-христиане, которые могли выжить и добраться до «отдаленных пределов» Аравии[261]. Настоящее доказательство этому, по мнению Блуа, находится в другом стихе Корана – том, где Коран разрешает мусульманам вкушать пищу аль-Насара. «Дозволена вам также пища тех, кому было ниспослано Писанье, – объявляет Коран, – и ваша пища им разрешена»[262]. Такая уступка, несомненно, облегчает жизнь мусульманам, однако и вызывает вопрос: кто такие «те, кому было ниспослано Писанье»? Вот как объясняет это де Блуа:

Если аль-Насара означает «кафолические христиане», то очень трудно понять, как может их пища быть «дозволенной вам», учитывая, что кафолический канон в пищевых вопросах следует словам Иисуса: «Очищается всякая пища» (Мк. 7:19), и кафолические христиане, как известно, спокойно едят свинину. Но если Насара в Коране – это назореи, соблюдавшие иудейские законы ритуальной чистоты, то слова «дозволена вам пища тех, кому было ниспослано Писанье» сразу обретают смысл[263].

До сих пор ничто не противоречит теории, что аль-Насара из Корана – иудео-христиане. Однако с этой теорией есть серьезные проблемы. Во-первых, один из стихов Корана прямо противоречит более сочувственным стихам об аль-Насара, обвиняя их в том, что они говорят: «Мессия – сын Аллаха»[264]. Очевидно, это не об иудео-христианстве, а о христианстве мейнстримовом. Смущает и то, что в одном из самых комплиментарных стихов об аль-Насара Коран превозносит их «мужей, прилежащих учению и аскезе» – фраза, переводимая также как «иереев и монахов». По-видимому, речь идет о монашествующих – то есть о классе, характерном для Павлова христианства, а не для иудео-христианства[265].

Вот почему не все специалисты по возникновению ислама согласны с тем, что аль-Насара, упоминаемые в Коране – иудео-христиане. Критики отмечают также, что в сирийском языке, очень близком к арабскому, есть примечательное слово Насрайе, обозначающее всех христиан, без различия толков и сект. Этот сирийский термин, говорят они, вполне мог перейти в арабский язык, приняв там форму Насара, – и Коран, возможно, просто использует этот термин для обозначения всех христиан вкупе, не имея в виду именно иудео-христиан[266].