Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов

– Ты наш или русский?

– Мы все русские. Ты, как я посмотрю, тоже не поляк.

– Хорошая шутка. Так ты чей?

– Донецкий! А ты за каким чёртом припёрся сюда? Плохо жилось?

– Не умничай, сепар! Я тоже дончанин!

Специфическое жужжание слева заставило Игоря вскинуть автомат. Квадрокоптер, неосторожно появившийся в оконном проёме, был поражён со второго выстрела.

* * *

– …Черномор, приём!

– На связи! Что там у вас?

– На втором этаже один с жёлтой повязкой. Остальные лежат, не шевелятся.

– Что с нашими?

– Грек на первом. Похоже, двести. Трофим триста. Занял позицию за дверью. Сбил нашу птичку.

– Чёрт с ней, заходите ещё раз. Гляньте дальше. Укропов не прозевай, если помощь пошлют. Нам минут сорок до них грести. Держи в курсе, что с той стороны.

– Есть!

* * *

Со второго этажа раздался стон.

– Зацепило? – спросил Илья.

Нужно было разговаривать с врагом. Наружу не выбраться, он всё из окон простреливает, но ему тоже вниз не спуститься. Лестница под прицелом, а пожарную оторвало от стены. Только прыгать, но он тоже ранен.

– Тебе-то что? Ты там тоже не богатырь Илюша Муромец. Один, что ли, остался? – прокричал хриплый голос сверху.

– А ты спустись, проверь! Я, кстати, Илюша!

– Та погоди ты! Сейчас подлечусь и спущусь. Жди!

– Так добро пожаловать! У меня на всех хватит!

– А ты откуда, сепар? – хриплый голос неожиданно сменил тему.

Некоторое время Илья думал, отвечать или нет.

– С Калиновки.

– О! И я! А там где? Может, пересекались?

– Облгаи!

– Ничего себе! А год рождения?

– Девяносто шестой! А что ты такой любопытный? Ностальгия замучила?

Некоторое время второй этаж не подавал признаков жизни, и Илья напрягся – заговорить пытается. Хитрит.

– И что, Римма Марковна директором была в школе? – неожиданно раздалось сверху.

– Почему была? Она до сих пор работает.

– Та ладно! Это ж сколько ей уже лет?

– За семьдесят. Но взгляд тот же. Так ты за себя расскажи! – Илья решил взять инициативу в свои руки. – В каком году заканчивал?

Вот теперь длительная тишина сверху вызвала нешуточное напряжение нервов. Что он задумал? Похоже, боец подготовленный. Из старых. Как выжил-то за столько времени?

– В двенадцатом, Илья… В двенадцатом… Здарова, Трофим…

У Ильи в глазах помутилось – то ли от неожиданной резкой боли в бедре, когда он попытался встать, то ли от такого неожиданного поворота событий.

– Геша?!

– Я.

– Вот, б… Вот это расклад… – прошептал Илюха и потом продолжил громче: – Та ладно! Голос твой не узнаю!.. За кого подрались осенью двенадцатого?

– За Ольгу. Разрушен стеклянный шкаф в холле и разбито зеркало. Какие ещё вопросы будут?

– Вопросов на пару часов разговора у меня накопилось! Как тебя угораздило? Это первый вопрос!

– Та как… Отучился, в органах служил, потом батальон, сейчас вот, регулярная часть.

– И что, ни разу не захотелось домой?

– Не трави душу! Матушка сказала, проклянёт, если не вернусь. Я ей соврал, сказав, что пожарным служу…

* * *

– …Аккуратно, не отсвечивать! Дистанция десять шагов! След в след! Медики замыкают! – скомандовал Черномор.

Цепочка бойцов, шедших на помощь своим, растянулась по только им известной тропе между минами, словно длинная весенняя гусеница…

* * *

– …Жива она? – с надеждой спросил сверху Гена.

– Тамара Фёдоровна? Да. В вашей квартире живёт. Пару месяцев назад в увал ходил, виделись. На чай приглашала. С пирожными.

– И что? Был?

– Был. Плачет. Тебя, говнюка, вспоминает.

– Ну, хоть не прокляла пока?

– Вроде нет…

– А Олька?

– Медсестрой в Калинина работает. В приёмном хирургическом отделении.

– Видитесь?

– Пошёл к чёрту, Геша! Ты как поступил и уехал, я с ней не виделся!

– Та ладно! Заднюю включил? Я ж, считай, сдался! Ну и занимался бы.

– Ты, Геннадий, дятел беспросветный! Родила она. Ровно в мае следующего года. Дочь у тебя. Софья.

Две минуты бесконечной тишины прервал хруст битого кирпича на лестнице.

Илья вжался в угол, взяв ступени на прицел сквозь дверной проём.

Геша спускался медленно, хромая на одну ногу. Автомат он демонстративно положил на промежуточной площадке, там же оставил две гранаты и запасный рожок.

– Я сдаюсь, Илюха. Второй раз я прийти не смогу.

– Ты всегда умел говорить слова с пафосом. Раньше надо было думать.

– И что, убьёшь?

– Говнюк ещё раз. Иди к выходу, я сзади буду. Пленных не расстреливаем.

– Есть идти вперёд, – произнёс Геша, повернувшись к своему бывшему другу спиной.

Подняться оказалось для Ильи задачей непосильной. Сцепив зубы, чтобы не издавать никаких звуков, он сделал две попытки. Обе закончились неудачей.

– Так мне идти или стоять?

– Стой пока… Сейчас… Я справлюсь…

Геша неожиданно обернулся, и шагом, настолько быстрым, насколько позволяло ранение, направился к Трофиму. И автомат, направленный прямо ему в голову, не остановил.

– Не дури, брат. Сказал же, сдаюсь. Пошли домой…

* * *

…Черномор поднял руку, и вся цепочка замерла без движения. Впереди, среди разбитых гаражей, где-то возле камыша на берегу жиденького ручья, послышался шорох. Черномор присел, и его примеру последовали все остальные.