История Англии от Чосера до королевы Виктории

Деревенское общество этого периода лучше всего известно нам по письмам семьи Пастонов и другим собраниям документов. XV век был первым веком, в котором люди из высших классов – как мужчины, так и женщины – и их агенты, не только из светского населения, но и духовные лица, имели обыкновение писать письма; следует отметить, что они писали «на английском языке». Может быть, эти времена и не были периодом нормального развития, но ясно, что образование сделало большие успехи с тех пор, когда короли и бароны прикладывали свои печати и кресты к документам, которые они не умели прочесть.

Во времена Кэкстона письма писались не для времяпрепровождения или из любви к болтовне; они писались с какой-нибудь практической целью и обычно касались или судебных процессов, или коммерческих дел, или местной политики. Но попутно письма сообщают нам кое-что о семейном быте. Заслуживают большого внимания картины семейной жизни, любви и браков, которые всплывают из этих писем XV столетия. Некоторые взгляды, которые нашим современным читателям покажутся странными, были столь же или даже еще более характерными – как мы не без оснований полагаем – и для более раннего времени, которое не оставило интимных документов.

Читателей не изумит, быть может, чрезвычайное и вместе с тем формальное почтение, какое дети должны были проявлять к своим родителям; жестокая дисциплина в доме и в школе, непрестанные избиения детей (как мальчиков, так и девочек) и слуг. Но некоторые читатели, привыкшие смутно представлять себе Средние века как время рыцарства и любви, с рыцарями, всегда коленопреклоненными перед дамами, быть может, будут поражены тем, что в рыцарском и знатном обществе выбор супругов обычно не имел ничего общего с любовью; часто невеста и жених были ещемладенцами, когда их на всю жизнь связывали брачными обязательствами, и даже совершеннолетних родители продавали тому, кто предлагал больше. Пастоны и другие семьи в графстве Норфолк рассматривали браки своих детей как своего рода козыри в игре семейного обогащения, как средство для приобретения денег и поместий или для обеспечения поддержки влиятельных патронов. Если жертва, предназначенная к алтарю, сопротивлялась, ее протест подавлялся, по крайней мере если это была дочь или опекаемая женщина, невероятно грубой физической силой. Елизавету Пастон, когда она не решалась выходить замуж за потрепанного уродливого пятидесятилетнего вдовца, в течение почти трех месяцев «избивали один или два раза в неделю, а иногда дважды в один день; голова ее в двух или трех местах была проломлена». Таковы были методы ее матери Агнессы, чрезвычайно религиозной и всеми уважаемой женщины, которая с успехом управляла огромным пастоновским домашним хозяйством. Но были и такие родители, которые, по-видимому, очень мало внимания обращали на то, кто вступал в брак с их детьми, если только они сами добывали себе деньги. Джон Уайндхем, один из соседей Пастонов, намеревался даже продать одному лондонскому купцу право устроить брак его младшего сына.

Эти старые, традицией установленные средневековые обычаи, еще прочно сохранявшиеся в XV столетии, с первого взгляда могут показаться несовместимыми с общим тоном средневековой литературы, потому что на протяжении трех прошлых столетий поэзия занималась анализом любовных томлений, служения и преданности рыцаря своей даме, воспевавшихся в восторженных тонах и в формах мистических аллегорий. Такова в действительности и была литература – такой ее знали Пастоны и их соседи. Но эта поэзия любви – наивысшего взлета к небесам в дантевском целомудренном обожании жены другого и до более обычной идеализации галантного адюльтера – редко имела что-нибудь общее с браком.

Для образованных людей средневековья – мужчин и женщин – брак был одной стороной жизни, любовь – другой. Конечно, могло посчастливиться и любовь могла вырасти в браке, как, несомненно, это часто и бывало. Если же этого не было, то жена пыталась отстаивать свои права своим языком, и иногда с успехом.

Но считалось, что муж облечен «властью господина», и, когда он утверждал ее кулаком и палкой, общественное мнение редко его осуждало. В этой неравной борьбе женщина, кроме того, страдала под бременем постоянного деторождения, причем большая часть детей вскоре умирала, и приходилось восполнять эти потери. Такой брак не был идеальным, но на протяжении веков он способствовал росту населения Англии – грудная задача в те времена чумы и медицинского невежества.