Задача создания государства, стоявшая перед Яхмосом I, существенно отличалась от реорганизации, произведенной в начале XII династии Аменемхетом I. Последний имел дело с социальными и политическими факторами, в его время уже не новыми, и оперировал в собственных интересах со старыми политическими единицами, не нарушая их особенностей, в то время как Яхмосу пришлось строить правительственный механизм из элементов, настолько порвавших со старыми формами, что они перестали быть на них похожими и были в состоянии полной неустойчивости. Течение событий, закончившееся изгнанием гиксосов, определило для Яхмоса форму нового государства. Он стоял во главе сильного войска, надлежащим образом организованного и сплоченного, благодаря продолжительным кампаниям и осадам, длившимся года, в продолжение которых он был в одно и то же время и предводителем войск, и главой государства. Характер правительства сам собой определился из этих данных. Египет стал военным государством, и было вполне естественно, чтобы он остался таковым, несмотря на невоинственный по существу характер египтян. Долгая война с гиксосами воспитала из них солдат, огромная армия Яхмоса провела целые годы в Азии и оставалась более или менее продолжительное время среди богатых городов Сирии. Вполне изучив военное дело и поняв, что благодаря ему можно было добыть в Азии огромные богатства, вся страна была охвачена и увлечена жаждой завоеваний, не затихавшей в течение нескольких столетий. Богатства, награды и повышения, ожидавшие профессионального солдата, были постоянным побуждением к военной карьере, и некогда столь невоинственные средние классы стали ревностно пополнять ряды солдат. Среди оставшихся в живых знатных лиц, и преимущественно тех из них, которые связали свою судьбу с Фиванским домом, военная профессия стала наиболее притягательной карьерой, и в биографиях, оставленных ими в своих фиванских гробницах, они повествуют с величайшим удовлетворением о кампаниях, в которых они участвовали под начальством фараона, и о почестях, которых они удостоились от него. Многие кампании, о которых иначе не сохранилось бы никаких отчетов, дошли до нашего сведения благодаря военным жизнеописаниям, вроде уже цитированной нами биографии Яхмоса, сына Эбаны. Сыновья фараона, занимавшие в эпоху Древнего царства административные должности, стали теперь военачальниками. В течение следующих полутора столетий летопись подвигов армии составляет историю Египта, ибо теперь армия – преобладающая сила и основа могущества нового государства. В отношении организации она совершенно превзошла древнюю милицию, хотя бы по одному тому, что стала постоянной. Она состояла из двух больших дивизий, одной в Дельте и другой в Верхней стране. В Сирии она научилась тактике и надлежащей стратегической диспозиции сил, древнейшей из известных нам в истории. Мы встретим теперь деление армии на дивизии, мы услышим о крылах и центре, мы даже проследим фланговое движение и определим линии расположения войск. Все это существенно отличается от неорганизованных хищнических набегов, которые памятники древнейших периодов наивно называют войнами. Кроме старого лука и копья, войска с этих пор употребляют еще военную секиру. Они научились стрелять из лука залпами, и страшные египетские лучники заслужили славу, которая не прекращалась и заставляла бояться их даже в классические времена. Далее, благодаря тому, что гиксосы ввели в Египет лошадь, египетская армия с этого времени стала применять значительное количество колесниц. Конница в современном смысле слова отсутствовала. Умелые египетские ремесленники вскоре овладели искусством изготовлять колесницы, а конюшни фараона наполнились тысячами отборных лошадей, каких только можно было найти в Азии. По обычаю той эпохи фараона сопровождал при всех публичных появлениях отряд телохранителей из числа отборного войска и группа приближенных военачальников.
Колесница эпохи империи. Из дерева, бронзы и кожи
Располагая такой силой, он правил самодержавно, некому было оказывать и тени сопротивления, не было и намека на советника современных царей – общественное мнение – неудобство, с которым редко приходится считаться на Востоке правителям даже и в наши дни. Когда на престоле находился сильный человек, все лежали у его ног, но стоило ему проявить малейшую слабость, как он становился объектом придворных козней и жертвой гаремных интриг. В такое время, как это случалось в Египте, ловкий министр мог свергнуть династию и основать свою собственную. Но человек, изгнавший гиксосов, был вполне хозяином положения. Ему обязаны мы преимущественно восстановлением государства после двух столетий внутренних неурядиц и иноземных вторжений.