История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Одну крепость Тутмос III построил на южном конце Ливанского хребта и восстановил другую, основанную его предшественниками в одном из городов финикийского побережья, где находилось святилище государственного бога Египта, Амона, и подобный же храм, вероятно, находился и в каждом из городов, имевших гарнизон. Также и другое укрепление в Икати, в отдаленнейшей Нахарине, было, без сомнения, его созданием. Остатки египетского храма, найденные Ренаном в Библе, несомненно принадлежат к этому периоду. Как мы видели, правителям городов было разрешено всецело управлять своими небольшими государствами, пока они выплачивали ежегодную дань быстро и регулярно. После смерти такого правителя на его место посылался его сын, воспитывавшийся в Фивах. Поэтому территории, завоеванные в Азии, представляли собою скорее ряд обложенных данью царств, нежели провинций. Здесь мы имеем систему иноземного владычества, находящегося еще в зачаточном состоянии, наряду со слабо намеченной в способе управления наместника Куша. Совершенно неизвестно, в каком отношении стояло местное правительство городов к администрации «губернатора северных стран». Должность последнего, по-видимому, имела в значительной степени фискальный характер, ибо Тутии, губернатор Тутмоса III, присоединяет к своему имени фразу: «Наполняющий сокровищницу ляпис-лазурью, серебром и золотом». Но, по-видимому, царьки сами собирали подати и отдавали что следует фараону. Мы не можем определить, какую часть своих доходов должен был вносить азиатский вассал, а также не имеем мы ни малейшего представления о том, как велик был в общем доход фараона с Азии. Как часто бывало в подобных империях и в более поздние времена, после смерти великого царя данники-князья восстали. Когда известие о смерти Тутмоса III достигло Азии, момент был сочтен благоприятным, и царьки сделали все приготовления, чтобы сбросить с себя тяжелое обязательство вносить ежегодно дань. Когда умер отец и вспыхнуло восстание, Аменхотеп II царствовал как соправитель всего лишь год. Нахарина, а также митаннийские князья и, вероятно, города северного побережья объединились или, по крайней мере, одновременно восстали. Со всей энергией своего отца приготовился молодой царь к столкновению и выступил в Азию против союзников, собравших большую армию. Юг, по-видимому, не рискнул восстать, но начиная с Верхней Палестины к северу восстание было всеобщим. Покинув Египет со своими войсками в апреле 2-го года своего царствования (1447 г. до н. э.), Аменхотеп встретился с врагом в Северной Палестине в начале мая и немедленно дал битву ливанским князьям в Шемеш-Эдоме. В этом сражении он лично руководил своими силами, как это часто делал его отец, и принимал деятельное участие в рукопашном бою. Он взял собственноручно восемнадцать пленников и шестнадцать лошадей. Враги были разбиты. Приблизительно 12 мая он переправился в последний раз к северу, через Оронт, вероятно, у Сензара, и повернул на северо-восток к Евфрату. Он имел стычку с нахаринским аванпостом, сейчас же после переправы через реку, но быстро смял его и взял в плен семь мятежных царьков в стране Тихси. 26 мая, спустя 14 дней после того, как он покинул Оронт, он прибыл в Нии, открывший перед ним свои ворота; в то время, когда мужчины и женщины города приветствовали его криками со стен, он с триумфом вступил в город. Через десять дней, 5 июня, он спас египетский гарнизон от вероломства восставшего города Икати и наказал жителей последнего. Неизвестно, двигался ли он, направляясь к этому городу к северу от Нии, вверх по Евфрату, или же он пересек реку и прошел через Митанни; последнее наиболее вероятно, ибо летописи сообщают о нем: «Вожди Митанни явились к нему с данью на спине, чтобы молить его величество о даровании им сладкого дыхания жизни. Необычайное событие! Никогда не было слышно подобного со времени богов! Эта страна, не знавшая Египта, умоляет Благого Бога (фараона)». Достигнув крайнего пункта своего движения, вероятно лежавшего дальше того, которого достиг его отец, царь поставил пограничную плиту, как это делали его отец и дед. Его возвращение превратилось в триумфальное шествие, когда он приблизился к Мемфису. Восхищенное население собралось толпами туда, где проходили ряды его войск, ведшие с собой более 500 вельмож Северной Сирии, 240 их жен, 210 лошадей и 300 колесниц. Его глашатай вез для главного казначея около 1660 фунтов золота в виде ваз и сосудов, не считая около 100 000 фунтов меди. Отправившись в Фивы, фараон взял с собой семерых царей Тихси, висевших головой вниз на носу царской барки в то время, когда он приближался к городу. Он лично принес их в жертву Амону и выставил их тела на стенах Фив, оставив, как мы увидим, одного в назидание нубийцам. Его неожиданная энергия, по-видимому, подавила восстание прежде, чем оно успело сосредоточить все свои силы, и, насколько нам известно, урок был настолько внушителен, что не делалось больше уже ни одной попытки свергнуть его господство в Азии.