Вероятно, ни один фараон не производил большего впечатления на свою эпоху. Четверть века спустя началась линия царей, носивших его имя. Один из них молился о том, чтобы ему было даровано 67-летнее царствование, как и его великому предку, и все они с различным успехом подражали его славе. Он наложил на них всех свою печать на протяжении 150 лет; нельзя было быть фараоном, не будучи в то же время Рамсесом. Если бы они обладали воинственной силой, проявленной Рамсесом в дни юности, то это влияние было бы не столь вредным, но в эпоху, когда Египет совершенно утратил свою жизнедеятельность, влияние памяти Рамсеса клонилось лишь к усиленно жреческих тенденций, и без того преобладавших в государстве. Таким образом, ощутимее всего сказывалось влияние Рамсеса последней половины его царствования. В дни, когда Египет должен был бы опоясаться мечом и собрать все силы для борьбы, где шел вопрос о самом его существовании, он передал свое оружие наемным чужестранцам и расточал сокровища на храмы, уже и без того слишком богато обеспеченные для экономической безопасности государства.
Глава 23
Окончательный упадок Империи. Мернептах и Рамсес III