История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

В одном важном отношении воззрения египтян на будущее состояние претерпели поразительное изменение: умершего ожидают теперь в ином мире бесчисленные опасности, в ожидании которых его следует заранее предостеречь и вооружить. Не считая змей, обычных в текстах пирамид, его ожидают самые ужасные враги. Там есть крокодил, который может похитить у мертвеца все его могущественные чары, враги воздуха, которые могут отвратить дыхание от его ноздрей; вода может вспыхнуть пламенем, когда он станет пить; его могут лишить посмертной пищи и питья и заставить пожирать отбросы собственного тела; у него могут отнять его престол и его место; его тело может подвергнуться разрушению; враги могут похитить у него рот, сердце или даже голову; и если они отнимут у него имя, то все его тождество с самим собою будет утеряно или уничтожено. Ни одно из этих представлений не содержится в текстах пирамид, вышедших с тех пор из употребления. Повторяем, умерший должен быть предупрежден и вооружен на случай всех этих опасностей, и поэтому со времени Древнего царства возникла масса магических формул, точно произнося которые мертвец мог одолеть врагов и жить победоносно и в безопасности. Эти чары сопровождаются другими, сообщающими мертвецу возможность принимать любую форму, какую он пожелает, выходить по своей воле из могилы наружу или возвращаться в нее и воссоединяться с телом. Суд изображается со всеми подробностями, со всем тем, что следовало говорить умершему. Все это было написано для пользования умершего на внутренней стороне саркофага, и, хотя еще не существовало канонического собрания магических текстов, все же они образовали ядро позднейшей «Книги мертвых», как называли ее египтяне, подразумевая ее великое назначение сообщать мертвецу способность покидать могилу. Можно видеть, что этот род литературы давал нещепетильному жречеству возможность наживы, которой они не упускали случая пользоваться в позднейшие столетия. Они уже сделали попытку составить нечто вроде путеводителя по загробному миру или географии иного мира, с картой двух путей, по которым путешествовал умерший. Эта «Книга двух дорог» была, вероятно, составлена не для чего иного, как для наживы; и с породившей ее тенденцией мы еще встретимся, говоря о следующих столетиях, как с наиболее пагубным влиянием в египетской жизни и религии.

В сфере вещественной обстановки умершего мы находим, что мастаба, хотя и не вполне исчезнувшая, в большинстве случаев заменялась гробницами, высеченными в скалах, которые были найдены знатными людьми Верхнего Египта весьма практичными и подходящими уже в эпоху Древнего царства. Но цари, как мы увидим, продолжали строить пирамиды. Обстановка, долженствовавшая окружать умершего в гробнице, часто бывает теперь нарисована на внутренних стенках его саркофага. Кроме того, вблизи помещалась богатая обстановка, включая модель барки со всем экипажем, с тою целью, чтобы умерший мог без труда переправиться через водное пространство к островам блаженных. Возле пирамиды Сенусерта I в песках пустыни были даже зарыты пять больших нильских лодок, которые, предполагалось, должны были перевезти через водное пространство царя и его домочадцев. В добавление к статуе, помещаемой в гробнице, царь жаловал заслуженным вельможам вторую статую, несшую на себе посвящение в честь его и помещавшуюся в одном из больших храмов: там на ее долю приходилась часть приношений, которые, будучи предложены богу, распределялись с иным назначением; и, что казалось еще желаннее, благодаря этому знатный умерший имел возможность принимать участие во всех празднествах, справлявшихся в храме, как он привык это делать при жизни.

Глава 10XII династия

Мы видели, что при сильном и искусном управлении Аменемхета I права и преимущества, завоеванные могущественной земельной знатью, были впервые надлежащим образом урегулированы и подчинены централизованному авторитету царской власти, что давало возможность стране вновь пользоваться после долгого перерыва несравненным преимуществом единообразного управления национальными делами. Эта трудная и тонкая задача, без сомнения, заняла большую часть правления Аменемхета I; но, раз исполненная, она позволила его династии управлять страной в течение более двух столетий. Возможно, что ни в какой иной период истории Египта не пользовалась страна таким всеобъемлющим и полным благоденствием, как тогда. Сам Аменемхет говорит об этом:

Я умножил пшеницу и любил бога ячменя.Нил был благосклонен ко мне.Не было при мне ни голодного, ни жаждущего.Жили в мире, благодаря моим делам.Все, что я приказывал, было хорошо[1].