История любовных побед от Античности до наших дней

Вторая попытка происходит на стадионе во время тренировки. Молодые люди упражняются нагими, вот уж классическое место для соблазнения. В «Федре» Платона влюбленный именно здесь приближается к предмету своих вожделений, чтобы коснуться его. У Аристофана в «Облаках» молодые люди, чтобы не разбудить в себе нечистые желания, вынуждены, встав, стирать с песка отпечатки своих ягодиц и мошонок. В такое-то место Алкивиад приводит Сократа, притом без свидетелей. Но и здесь Сократ устоял.

Тогда молодой человек решает, что пора перейти к активным маневрам, «атаковать мою добычу, изо всех сил схватить и не отпускать», «расставить ему сети», «взять на приманку». Все это выражения, почерпнутые из охотничьей лексики. Приглашение поужинать вдвоем представляется ему красноречивым намеком. Согласно традиции, именно так действует всякий любовник, «расставляя сети своему возлюбленному». Напрасный труд: покончив с трапезой, Сократ уходит, и Алкивиад, который не чужд стыдливости, не смеет удержать его. Но приглашает вторично и затягивает беседу настолько, чтобы вынудить Сократа лечь спать вместе с ним. Когда светильники гаснут и рабы удаляются, он берет быка за рога: «Я считаю, — сказал я ему, — что ты любовник, достойный меня, единственный, кто может им быть, но вижу, ты не решаешься заговорить об этом». Стало быть, он принимает сдержанность Сократа за робость: Сократ знает, что уродлив, Алкивиад же красив, «толпа глупцов» станет потешаться над их связью. Но он зато может помочь Алкивиаду достигнуть совершенства, а значит, обмен справедлив, и мудрые, напротив, вправе порицать молодого человека, если он не уступит домогательствам столь достойного ментора. Так что со стороны последнего было бы неразумно противиться своему желанию.

Подобное заявление вызывает иронию Сократа: если юноша предполагает здесь мену, то внутренняя, бессмертная красота Сократа воистину превосходит недолговечную красоту Алкивиада. К чьей же выгоде послужит подобный торг? Это все равно что предложить медь в обмен на золото! В ту ночь так ничего и не произошло, в последующие тоже. И однако на состязаниях по борьбе Сократ ведет себя как «эраст» Алкивиада, сражаясь с ним рядом и защищая его.

Эта история, не без прикрас поведанная Платоном, служит примером доблестного самообладания в дополнение к тем доказательствам силы характера, которые философ являл, невозмутимо противостоя голоду и холоду. Однако напрашивается и другое прочтение. Алкивиад ждет от Сократа уроков мудрости, и последний, не заявляя об этом прямо и не требуя компенсации, предлагаемой молодым человеком, принимает эту роль на себя. С какого же урока начать? «Я был, разумеется, безумно горд своей красотой», — говорит Алкивиад. И потом, немного погодя: «Однако [поскольку я красив] у меня имелись кое-какие притязания». Итак, первое поучение давало почувствовать, что телесная красота относительна. Верный принципам маевтики, состоящим в том, чтобы исходить из понятий, присущих ученику, Сократ выражает презрение к его миловидности — для него это способ показать, что внутренняя красота выше внешней. Ведь если бы он поддался искушению, гордость Алкивиада возросла бы еще больше.

Возможно также и третье прочтение — как раз с точки зрения любовно-тактической. Последствия подобного отказа абсолютно предсказуемы: отвергнутый тем, кем он восхищался, Алкивиад оказался «порабощен этим человеком» так, «как никто никому никогда не был подвластен». Может статься, Сократ использовал здесь вечную тактику соблазнителя, обремененного физическим уродством: презрел того, кого желал обольстить, но кто, как он понимал, был слишком хорош для него, и тем самым уязвил его тщеславие. Это род сближения, аналогичный тому, что описан в «Лисиде»: молодой человек, внушающий вожделение своей красотой, завидует кружку тех, кто приближен к Сократу, куда его не пускают, — и он без промедления проникает туда. По физическому смятению, что охватывает философа, понятно, что Лисид привлекает его, сколько бы он ни старался выказывать ему пренебрежение. И в «Федре» Сократ откровенно вспоминает историю влюбленного «хитреца», который, чтобы достигнуть своей цели, убеждает мальчика, которого хочет соблазнить, что он совсем не любит его.