История любовных побед от Античности до наших дней

Если пригласят на пир, кадреж можно затеять и под домашним кровом. Великолепный повод, ибо «вино подготавливает души, делает их чуткими к жару любви, заботы рассеиваются и тонут в обильных возлияниях». Вино раскрепощает, робких делает дерзкими. Смех становится развязнее, бдительность ослабевает. И уже можно без колебаний заигрывать с хозяйкой дома, доверившись в этом вопросе Плутарху, рассказавшему такую историю. Меценат, приглашенный на ужин к Габбе, использовал это, чтобы приударить за супругой гостеприимного хозяина. Разве может кого-то оскорбить внимание к его жене человека столь могущественного? Чтобы их не смущать, Габба притворился, будто уснул. Но когда господин смежил веки, произошло другое непредвиденное осложнение. Некий раб вздумал украсть вино. Тогда хозяин закричал: «Прохвост! Ты разве не видишь, что я сплю только для Мецената?»

Попустительство подобного рода было не редкостью в обществе, где воцарилась распущенность нравов. Будучи моралистом, Ювенал вопрошал, куда подевалось стародавнее целомудрие. Ему возражали, мол, разве Цезенния, по словам ее собственного мужа, не являет пример идеальной супруги? Отнюдь! «Взял он / Целый мильон сестерций за ней и за это стыдливой / Назвал ее; от колчана Венеры он худ, от светильни / Жарок ее? Нет, в приданом — огонь, от него идут стрелы. / Можно свободу купить, — и жена подмигнет и ответит / На объяснение: вроде вдовы — богачиха за скрягой» (кн. II, Сатира шестая, перевод Д.С. Недовича).

О каких знаках речь? Да о тех самых, что подробно описаны Овидием, который многое взял у Плавта. Слова любви пишут на столе, обмакнув палец в вино.

Исподтишка щиплют за талию или уже орудуют ногой под столом. И — высшая мера дерзости — с вызывающей откровенностью пьют из кубка соблазняемой женщины, касаясь его края именно там, где остался след ее губ. Символическому поцелую этого рода суждена долговременная популярность. Позднейшие греческие романы не преминут использовать эту деталь. У Татия раб-сообщник Сатирос меняет местами кубки Левкиппы и Клитофона, чтобы последний мог испить из чаши, которой касались уста его милой. Подобная уловка применяется Лонгом в истории Дафниса и Хлои. Испытанный рецепт всплывает снова в средневековых руководствах, вдохновленных Овидием, «Шалый» Мольера увековечил тот же сюжет. Лелий в мольеровской пьесе, переодевшись армянином, чтобы проникнуть к Селии, не может удержаться и демонстрирует свое чувство вот так:

Отказывались вы зачем-то от еды,Но, если Селия брала стакан воды,Вы, у нее из рук схватив питья остатки,Глотали залпом все поспешно, без оглядки,Как будто напоказ, целуя край стекла,Откуда только что красотка отпила.(Перевод Е. Полонской)

Однако в XVII веке обычай передавать кубок из рук в руки был уже не в ходу, и, когда автор заставляет Лелия взять бокал Селии, это добавляет сцене неумышленного комизма, как и аналогичные проделки с пищей!

Вслед за немыми знаками приходит черед словесных объяснений. Излишняя пышность признания способна разрушить впечатление. Овидий, даром что рекомендует любовникам обучаться свободным искусствам, советует в этом деле придерживаться естественной манеры, он ратует за чистосердечие — наперекор тем жеманницам, что, по слову Ювенала, если и крутят любовь, то лишь на греческий манер. Чтобы нанести удар, ранящий женское сердце, нет ничего лучше, чем пролитая внезапно крокодилова слеза. «Слезами размягчишь ты и алмаз». Можно возбудить ревность, это помогает одолеть барьер, но Овидий полагает, что такой прием (ныне слывущий изобретением Стендаля) сопряжен с риском. К последнему этапу надлежит переходить, подготовившись. Очаровать девушку мало, надобно к ее служанке найти подход, она и в дом поможет пробраться, и смягчит недоверчивое сердце своей госпожи, прогонит прочь сомнения, возведет клеветнические поклепы на ее признанного любовника, если есть надобность убрать соперника с дороги… Это классическая роль субретки, Овидий в «Искусстве любви» исследует ее досконально; если обойтись без ложной стыдливости, роль эта могла оказаться довольно двусмысленной в эпоху, когда нетерпеливые юнцы не всегда умели обуздывать свои инстинкты. Если любимая медлит отдаться, не подобает ложиться с ее служанкой, ведь тут велик риск, что последняя перестанет способствовать хозяйкиным шашням, желая удержать любовника при себе.

С этого начинается Овидиево «Искусство любви», чьи рекомендации широко охватывают всевозможные взаимоотношения пары вплоть до проблемы, как сделать связь длительной или, напротив, каким способом ее разорвать. Но область, занимающая нас, не столь обширна: кадреж — искусство, нужное лишь на пути к порогу спальни.

<emphasis>Глава III</emphasis> СРЕДНИЕ ВЕКА: СОБЛАЗНИТЬ ИЛИ СОЧЕТАТЬСЯ БРАКОМ