История любовных побед от Античности до наших дней

Традиционная для Плавта ситуация — бедный молодой человек влюбляется в рабыню, принадлежащую «лено» (своднику), который намерен продать ее богатому чужеземцу. Интрига состоит в том, чтобы показать, в силу каких обстоятельств цена меняется и поклонник девушки получает возможность сам купить ее. В лучшем случае оказывается, что она приходится дочерью или сестрой чужеземцу, для которого предназначалась, то есть свободной женщиной, а следовательно, юный герой может жениться на ней.

Как нельзя более понятны предосторожности, к которым прибегает Овидий, обращая свои советы только к тем, кто может следовать им, не нарушая законов: «Я те услады и проделки воспою, что не запретны, и в моей поэме делам преступным места не найду». Говоря о том, как закон оценивает любовников замужних женщин, он повторяет снова и снова, что «здесь лишь о тех забавах речь идет, которые позволены законом». Закон о целомудрии, почтение к которому он выражает, тот самый, что карает свободных женщин за адюльтер. Овидиева мораль отличается от нашей, но она уважает нормы своего времени, а следовательно, не цинична. И если после публикации «Искусства любви» поэту наперекор всем предусмотрительным оговоркам все же довелось изведать горечь изгнания, причины тому были, несомненно, не столько нравственные, сколько политические.

Даже когда речи более не могло быть о том, чтобы купить себе любовницу, а надлежало ее обольстить, Тибулл, Катулл, Проперций, Гораций, Овидий продолжали вздыхать о временах, когда любовь приобреталась за звонкую монету. Это сопряжение любви с тоской по давно растраченным деньгам, несомненно, объясняется тем фактом, что молодые люди влюблялись в куртизанок. Однако, когда они стали заводить замужних подруг, на их обольщение тоже пришлось раскошеливаться. Достойные матроны позволяли богатым любовникам развращать их (Тибулл, I, 5), приводя в отчаяние неимущего поэта (Тибулл, I, 1). Считается признанным, что Тибуллова Делия была замужем, он ведь называл ее coniux, однако, по мнению Гриме, речь тут идет о вымышленном образе. Коринна, подруга Овидия, была замужней; Лесбия, возлюбленная Катулла, по свидетельству античных комментаторов, являлась женой Метелла. Счастливчик Проперций, как казалось ему, снискавший любовь Цинтии своими стихами (I, 8; II, 26), был развенчан и заменен ростовщиком из Иллирии, осыпавшим ее подарками (II, 16). Что с того, иронизирует поэт, если она обирает его, как липку: «Когда он все истратит, станет нищ, скажи ему, пусть парус поднимает и в новую Иллирию плывет», тогда уж, дескать, неверная возвратится к прежнему другу.

Да ведь и мальчиков, которые тоже не пренебрегали нашими поэтами, обуревала жажда подарков. У Тибулла был дружок Марат, у Катулла — Ювентий, у Горация — Лициск, у Вергилия — Алексий. Любовь к мальчикам в Риме считалась позволительной при условии, что в жилах любимого не течет кровь римлянина. Это, может статься, объясняет происхождение прозвища «грек», охотно даваемого налож-никам. При всем том не следует думать, что это были сплошь бедные юноши, которые пользовались щедротами богатых извращенцев. Когда общественная ситуация изменилась, подарок остался главным способом обольщения. Петроний в «Сатириконе» рассказывает, как Евмолпий соблазняет сына своего гостя, чьим наставником являлся. Однажды вечером, когда они отдыхали после трапезы на ложах в пиршественной зале, он заметил, что юноша не спит. Тотчас он громким голосом воззвал к Венере: «Богиня, если я смогу поцеловать этого мальчика так, чтобы он ничего не почувствовал, завтра я подарю ему пару голубей». Парень притворился, будто спит, и наставник заключил его в свои объятия. На следующий день, исполнив обещанное, Евмолпий посулил ему в уплату за ласку двух петухов, а на третий день предложил лошадь за позволенье овладеть им. Третий дар был слишком дорогим, соблазнитель не смог выполнить обещанное, и юноша пригрозил, что все расскажет отцу. Евмолпий успокоил его, добился даже новых бесплатных милостей, и парень так пристрастился к этому, что за одну ночь трижды просил повторения. Его настойчивость вынудила измочаленного Евмолпия пригрозить, если он не отстанет, рассказать обо всем его отцу.

Как видим, римляне уже далеко ушли от ритуалов ухаживания в педерастии греков, каковые ограничивались символическими подарками, подносимыми после акта, и Платоновых поучений, согласно коим «эраст» (влюбленный) должен попридержать бешеного скакуна своих желаний, дабы приблизиться к «эромену» (любимому) с трепетной почтительностью. Однако в римской поэзии амуры между мужчинами играли весьма незначительную роль.

ПРИЕМЫ КАДРЕЖА