История любовных побед от Античности до наших дней

Но это все литература. Общественное равновесие и фамильные состояния были бы в большой опасности, если бы у великой любви, помимо разорения, не было иных способов достигнуть вожделенной цели. Поэтому Андре Ле Шаплен прямо и недвусмысленно порицает безрассудное мотовство. Влюбленному подобает тратиться на подарки «сообразно возможностям, какие дает его состояние». Как прагматику, ему известно, что мужчина, обреченный на нищету, теряет благосклонность своей дамы. Однако Ле Шаплен опасается, как бы не прослыть скупцом, и потому настаивает на том, что между щедростью и расточительностью есть разница. Он также отмечает, что никакой дар не имеет прелести, если возлюбленная по доброй воле не склонна его принять.

К тому же подарок обязывает. Он может быть отвергнут, но, принимая его, дама должна взамен одарить поклонника своей любовью, в противном случае она уподобится куртизанке. Некоторые разновидности подарков в особенной чести: это могут быть платок, лента, перчатки, кольцо, ларец, духи, умывальный прибор. «В общем, все те маленькие подношения, что могут послужить для украшения тела и удовольствия красавицы или стать для нее напоминанием о любовнике». Легко заметить, что в этом перечне едва ли не уравниваются подарок дорогой и чисто символический, позволяющий любовнику через посредство предмета достигнуть подобия интимной близости к своей пассии. Ведь перчатка, лента, деталь одежды касаются тела, прикосновение к коему запретно, они подчас могут быть допущены к самым укромным его местечкам. Что до кольца, оно говорит о желании завладеть теми же правами, какими располагает муж.

Мы можем также констатировать, что в этих переменах проявился переворот в представлениях о социальной иерархии между любовником и его дамой. Римлянину требовалось обольстить низшую по положению — вольноотпущенницу, куртизанку или чужестранку; рыцарь обращает свои помыслы к знатной даме, не ждущей от воздыхателя существенных даров. С этого момента ценность приобретает не само подношение, но жест. А вот в пасторалях, где речь идет о соблазнении пастушек, все наоборот: кавалеры особо напирают на то, как богаты их подарки — шелковый пояс, корсаж с серебряной шнуровкой, шубка из беличьего меха.

Что до цены мужчины, она зависит не от его состояния, а от доблести. Рыцарские романы полны отважных, но безземельных вояк, которые не могут разоряться на пышные дары, поскольку ничего не имеют. И вот Жорж Дюби показывает нам, что куртуазная любовь в особенности предлагалась в удел младшим отпрыскам знатных родов, которые, пребывая в ожидании уготованного им в будущем высокого ранга, ленного владения или достойного брака, находили выход мужскому пылу своей юности, социально небезопасному, в строго очерченных формах этой любви. Тогда-то и стало необходимо, чтобы любовное искусство было им по карману.

Но все это объяснялось не столь цинично. Подарки, не отягченные особой стоимостью, испокон веку рекомендовались всеми правилами обольщения. Так, «Ключ любви» советует не скупиться на щедрые посулы, но, если пора переходить к подаркам, отделываться дешевыми пустячками. Подарки — дело хорошее, но при условии, если они не слишком роскошны. Присылки песен или стихов должно было бы хватать, предполагает толкователь Овидиевых советов, но здесь он черпает вдохновение скорее в среде римских куртизанок, нежели знатных французских дам. А вот по поводу женской неподкупности современниц он не питает никаких иллюзий. Если бы Овидий и Гораций, эти светочи любовной поэзии, ныне ограничивались тем, что дарили своим желанным собственные сочинения, им бы частенько приходилось натыкаться на запертую дверь!

Идея символического дара до предела развопло-щается в теме дареного сердца, которую мы находим в куртуазном «Романе о Розе» Гильома де Лорриса и на особенно часто воспроизводимых средневековых гобеленах (которые можно посмотреть в парижском Национальном музее Средневековья). Такой дар символизирует тот факт, что чувства влюбленного более не подвластны ему, ибо отныне они в руках его дамы. Отметим также, что перемена социального статуса обоих теперь позволяет и даме делать подарки. Наиболее типичными являются платок или накладной рукав, что почти равносильно признанию: так, при первой же встрече отдав Аалардену свой рукав, Агиженора (персонаж цикла романов, продолжающих кретьеновского «Персеваля») без колебаний признается Аалардену в любви и только потом, в полном замешательстве, осознает, что преступила все границы!

Обычай преподносить символические подарки, хоть и зародился, по-видимому, в рыцарской среде, вышел за ее пределы. В средневековых судебных архивах мы впервые обнаруживаем указания на случаи соблазнения в простонародных сообществах различного типа, где большую роль играют такие маленькие знаки приязни. Коль скоро подобные сцены запротоколированы, стало быть, там дела обернулись плохо, брачное обещание не было исполнено. Церковный суд решал подобные споры в два счета, ибо с религиозной точки зрения клятва обязывает.