История любовных побед от Античности до наших дней

Есть и другие данные, подтверждающие, что речь идет не только о литературной теме, всем известной по мольеровскому «Дон Жуану» (акт II, сцена III). Свидетель на процессе о соблазнении, рассмотренном в работе Мари-Клод Фан, видел, как двое влюбленных «весело болтали, дергали и теребили друг дружку, и по всей их манере вести себя легко было заметить, что между ними любовь». Ретиф де Ла Бретонн противопоставляет этой грубости манер деликатность, присущую его отцу: в первые годы XVIII столетия в Нитри было принято «грабить почем зря ту, которая нравилась, — парни тащили у девушек все, что только могли: их букеты, кольца, футлярчики и т. п.». Эдм, увлекшись Катрин Готрен, приревновал ее к сопернику, который на выходе с мессы вырвал букет из рук понравившейся девушки. Здесь речь идет о жесте заигрывания, который возбуждает ревность соперника, но не гнев галантного кавалера. Он ответил на эту выходку другим жестом: протянул Катрин свой собственный букет. А та отделила от него белые розы для себя, возвратив алые Эдму.

Подарить цветы — самый общепринятый способ поухаживать, это уже классический признак галантности. Катрин не осталась к нему равнодушной, поскольку этот новый букет она защищала куда бдительнее, чем предыдущий. Ее другой поклонник тотчас это приметил и осознал, раздосадованный, что вторым букетом Катрин дорожит больше, потому что он от Эдма. Здесь обольщение обходится без слов: хотя Эдм до этого уже три раза говорил с Катрин, теперь они узнали друг друга немного ближе. А другой претендент, как только букет был вручен, сразу ретировался, разочарованный. Да и осторожность того требовала: его отец находился неподалеку, самый факт, что сынок положил глаз на девушку без его позволения, мог бы стоить ему суровой выволочки.

Стоит ли доверять Ретифу, который судит селение своего детства, глядя на него уже глазами горожанина? Этот вопрос задаешь себе, встречая похожую байку в «Школе отцов»: для поселянина ухаживание в том, чтобы воровать у девушек красную смородину, для горожанина — предложить горстку своей. Ретиф подчеркивает разницу: «Парни в нашем краю городской галантности не признают». Это «смещение правил поведения, предписанного влюбленным обычаем», представляющее нежность как образ действий горожанина, противоположный природной традиции, небезопасно и приводит к девирилизации практик обольщения в культурных средах, которую, впрочем, не раз подчеркивали исследователи.

Если верить фольклористам XIX века, которых забавляет этот немой кадреж, сельским жителям такая опасность не грозит. На землях департамента Жер ухаживание сводится к двум простым жестам: «Молодой работяга щиплет девушку за руки — вот и все объяснение; некоторое время спустя девушка запросто плюхается к нему на колени, он ее обхватывает — вот и ответное признание. Чтобы зайти дальше, надо подождать согласия родителей, особенно отца юноши». В Беарне, Арманьяке, Каталонии, Провансе, Ницце приглашением к любви служило бросание мелких камешков в окно девушки. В Жиронде влюбленные объяснялись в своей страсти и выражали согласие пожатием рук во время танца, а потом похлопывали друг дружку, подтверждая, что дело у них пошло на лад. В Вандее шлепки и удары кулаком со стороны девушки означают ее благосклонность; надо добавить, что таким манером принято отвечать на любезности ухажеров — щипки и выкручиванье рук.

Поначалу здесь, несомненно, речь идет о том, чтобы привлечь внимание, не прибегая к затруднительным объяснениям и не подвергая себя опасности категорического отказа. Ритуализированность этих примитивных жестов освобождает их от двусмысленности. Они могут выглядеть назойливыми, а то и варварскими в глазах горожан, преувеличивающих их грубость: следует ли верить виконту де Метивье, утвержавшему, что в 1839 году в Ландах он видел любовные «рывки и подергиванья», способные приводить к «вывихам ее локтей и запястий»? Достоверны ли отмеченные доктором Богро в Морване около 1870 года тумаки (со стороны девушек) и выворачиванье рук (со стороны парней)? А выкручиванье пальцев и запястий, шлепки и кулачные удары, которые Марсель Бодуэн в 1906 году якобы наблюдал в Вандее? Преувеличения здесь порой граничат с карикатурой, право же, впору заподозрить этих авторов в том, что нравы крестьян они воспринимают через призму воспоминаний о фарсах Мольера. Они насмехаются над нравами мужланов, не доискиваясь до объяснений, если не считать грубости крестьянской жизни, вынуждающей проверять, достаточно ли силен будущий супруг. Исследователи в аналогичных ситуациях скорее отмечали жесты, выражающие нежность (поцелуи, ласки), нежели щипки да тумаки, и полагают, что обыкновения, описанные фольклористами-современниками, соотносятся с языком танца или служат знаком близких отношений.