История московской полиции

Задержанных содержали в остроге (при Сыскном приказе) за счет челобитчиков, которые должны были оплачивать их содержание, то есть питание и гербовую бумагу для ведения дел.

Характерно для того времени, что если истец прекращал платить деньги, то задержанного по его делу могли и отпустить, то есть дело прекращалось, даже если имелись серьезные доказательства по делу.

Понятно, что далеко не все челобитчики имели возможность и желание регулярно взаимодействовать с приказом, осуществляя оплату, отвечая на вопросы и т. д. Поэтому группы людей (например, деревенская община) обычно нанимали (или выбирали) депутата, а обычные люди использовали поверенных. Такой специалист получал «верящее письмо», то есть доверенность. По своим функциям эти поверенные были аналогом современных адвокатов, но, в отличие от последних, не имели официального статуса и связанных с этим прав.

У богатых дворян в число дворни часто входили стряпчие. Они отвечали за оформление документов и взаимодействие с властями, в том числе выступали и в качестве поверенных. Чаще всего такие стряпчие тоже были крепостными, хотя и занимали в составе дворни высокое положение.

Начав дело, приказ начинал собирать информацию. Для этого рассылались повестные и сыскные письма.

Повестные направлялись обычным путем, например, через почту или курьеров, чаще всего челобитчикам или их представителям (для вызова в приказ) и понятым (так тогда называли свидетелей).

Сыскные письма доставлялись служащими приказа, на основании которых могли совершаться обыски и даже аресты. В данном случае ожидалось, что служащие проведут оперативную работу по сбору информации. Для этой службы использовались солдаты, иногда во главе с младшими чиновниками приказа.

При необходимости осуществлялся доезд, то есть высылалась целая группа сотрудников приказа, обычно во главе с секретарем (дьяком), в сопровождении солдат, которая производила следственные действия на месте. Основанием для доезда служил специальный документ, известный как наказ.

Такие доезды иногда проводили официальные допросы всех, кто был с ним связан – родственников, дворни, соседей, конкурентов, местных чиновников и т. д. Также проходился и обыск дома. На основании таких действий глава доезда выносил свое постановление, которое могло включать как задержание подозреваемых, так и решение о признании их невиновными, которое позднее оформлялось как решение Сыскного приказа. Важной частью сбора информации были допросы свидетелей и очные ставки, которые проводились служащими приказа.

Важнейшим элементом любого расследования оставались допросы подозреваемых. Первый допрос по закону должен быть произведен присутствующим в приказе (одним из судей) в присутствии прокурора, но на практике чаще всего его проводил один из секретарей.

На первом допросе подозреваемый должен был подробно сообщить свою биографию, указать статус (крепостной, ремесленник и т. д.), дать объяснения относительно предъявленных ему обвинений.

Также на первом допросе составлялось подробное описание внешности подозреваемого, для чего его тщательно осматривали. Позднее, при необходимости, на основе данного осмотра могли создавать розыскные листы для поиска задержанного, которые посылались в соответствующие инстанции.

При осмотре особое внимание уделялось состоянию спины подозреваемого на предмет обнаружения следов использования кнута (в виде широких рубцов-шрамов), а также следы применения других пыток. Их наличие обычно означало, что подозреваемый является рецидивистом, то есть уже был под судом, или являлся крепостным, наказанным помещиком (в последнем случае он должен был назвать владельца). Последнее сверялось с описанием биографии задержанного.

По закону подозреваемый должен был находиться в остроге семь дней, за которые следовало провести все следственные мероприятия. В реальности дела нередко шли намного дольше, и зафиксированы случаи, когда следствие занимало порядка десяти лет.

Важной частью следствия оставались пытки, которым подвергали задержанных, а иногда, по решению сотрудников приказа, также свидетелей и истцов.

Заметим, что по нормам того времени простые избиения палками пытками не считались; к таковым относился только допрос с пристрастием, хотя такой допрос обычно не применялся более трех раз. Под пытками понималось использование дыбы и кнута. Как и в Тайной канцелярии, подозреваемым сначала показывали инструменты для пыток, например подводили к дыбе, чтобы побудить дать показания[56]. Затем, если считали необходимым, что случалось весьма часто, переходили к собственно пыткам.

Первый раз наносили двадцать ударов кнутом. Следует отметить, что каждый удар кнута, особенно в руках опытного палача, наносил жертве сильную боль, так что человек мог умереть и после двадцати ударов.

Затем, при необходимости, следовала вторая пытка, когда подозреваемый получал до сорока ударов.