История петербургских особняков. Дома и люди

И в советское время здание продолжало служить юстиции; в нем размещались губернская, а позднее областная и городская прокуратуры. В послевоенные годы здесь начинают действовать курсы повышения квалификации следственных работников, не так давно получившие статус института – ныне единственного обитателя и пользователя дома. Круг замкнулся: история сделала полный виток.

Под сенью Эртелева сада(Дом № 46 по Литейному проспекту)

В старину Петербург был богат зеленью; земля, особенно вдали от центра, стоила дешево, и домовладельцы жили привольно, обзаводясь садами и огородами. Те, кто побогаче, могли позволить себе барские затеи вроде теплиц и оранжерей, где круглый год выращивались разнообразные фрукты, даже такие экзотические, как ананасы и фиги. Существовали подобные сады и в Литейной части. К ним, прежде всего, относились Шереметевский и Итальянский, от которых уцелели лишь жалкие остатки, не дающие ни малейшего представления об их прежнем великолепии. Были и другие, менее известные, но также хранящие исторические воспоминания.

Дом № 46 по Литейному проспекту. Современное фото

Когда вам доведется проходить по Литейному проспекту, обратите внимание на дом № 46. Его длинный четырехэтажный фасад прорезан высокой аркой ворот и двумя боковыми арочными проходами. Заглянув внутрь двора, вы вдруг окажетесь в Италии XVI века, – если, конечно, у вас богатая фантазия и вы равнодушны к таким мелочам, как убийственный запах из подъездов и стены с отваливающейся штукатуркой.

Архитектура дворовых фасадов, небольшой сад с высохшим фонтаном посредине, перегороженный чугунной оградой классического рисунка, – все говорит о давно минувших лучших временах. Впрочем, то, что перед вами сейчас, появилось уже в результате перестроек 1860-х и 1900-х годов, мы же поговорим о более ранней истории этого участка.

В конце XVIII столетия он простирался в глубину до светлиц Преображенского полка, где ныне четная сторона улицы Чехова. В 1800 году мещанин Дмитрий Ямщиков напечатал объявление о его продаже: «На Литейной улице, подле Вспомогательного банка, продается обширное, под № 228, место с деревянным строением и большим огородом».

Желающих приобрести земельное владение в довольно отдаленной тогда части города долго не находилось. Тем временем Ямщиков отдал богу душу, и за дело взялся Городовой сиротский суд; его постановлением недвижимость покойного, оцененная всего-навсего в 2 тысячи рублей, весной 1803 года выставляется на торги.

Покупатель отыскался в лице петербургского обер-полицмейстера Ф. Ф. Эртеля (1767–1825), не так давно назначенного на эту должность. Уроженец Пруссии, лишенный чьей бы то ни было поддержки, восемнадцатилетним прапорщиком он поступил на русскую службу и своим невероятным упорством, исполнительностью и храбростью проложил себе дорогу сначала на военном, а затем и на гражданском поприще.

Русско-шведскую войну 1788–1790 годов Федор Федорович, как окрестили его в России, начал поручиком, а закончил майором. Чины доставались ему нелегко – каждый потребовал совершения подвига и пролития своей и вражеской крови. В одном из боев Эртель лишился правого глаза, что вынудило его уйти в отставку с пожизненным пенсионом в 400 рублей в год.

Пожар, уничтоживший все небогатое имущество отставного майора, заставил его вновь определиться на службу – на сей раз заседателем в уездном суде. Так бы и застрял он в этой мало почтенной в ту пору должности, но тут счастье наконец улыбнулось: о нем вспомнил великий князь Павел Петрович, в чьих гатчинских войсках довелось ему прослужить некоторое время, и поручил сформировать Гренадерский полк.

Три года Федор Федорович добросовестно муштровал новобранцев; но в январе 1796 года последовала отставка и недолгое пребывание на посту прокурора в Выборгском магистрате. Заняв в скором времени императорский трон, Павел вновь призывает его на службу, награждает, жалует 500 душ, а в 1798 году назначает московским обер-полицмейстером.

Следуя указам сумасбродного государя, Эртель (в то время уже генерал-майор) неумолимо преследовал запрещенные фраки и круглые шляпы, нагнав на обывателей такого страху, что те не знали, куда от него деваться. Порядок он наводил железной рукой, к чему Москва с ее патриархальными нравами и русской расхлябанностью была совсем не привычна.

Вступив на престол, Александр I тут же сместил ретивого служаку с должности, не подозревая о том, что очень скоро вынужден будет снова обратиться к его услугам. По совету своего генерал-адъютанта Е. Ф. Комаровского в сентябре 1802 года царь поставил Эртеля теперь уже петербургским обер-полицмейстером. Тот не обманул возлагавшихся на него надежд, приведя столичную полицию за шесть лет пребывания на этом посту в гораздо лучшее состояние, чем она была прежде.