История петербургских особняков. Дома и люди

Сделав благодаря дочери блестящую карьеру при Павле I, князь преуспел и при его сыне, занимая высокие посты и сделавшись наконец в 1816 году председателем Государственного совета, пребывая в этой должности до самой смерти. Высокого роста, красивый, Лопухин имел большой успех у женщин и до старости не оставлял волокитства; дамы всегда могли многое сделать через него. Он считался другом Аракчеева и не ладил с Кутайсовым, которому был обязан всем. Хитрый царедворец, он умел показать свое великодушие: когда однажды, по его же жалобе, Павел велел сослать Кутайсова в Сибирь, Лопухин на коленях вымолил ему прощение, хорошо зная, что сиятельный брадобрей, без которого император жить не мог, так далеко все равно не уедет, а вернувшись, может навредить.

П. В. Лопухин

Чтобы застать царя в хорошем расположении духа, этот неженка и сибарит не ленился ездить во дворец с докладом в шестом часу утра. Упоминавшийся ранее князь И. М. Долгорукий писал о нем: «Эгоист по характеру и чувству, равнодушный к родине, престолу и ближнему, он и добро, и зло делал только по встрече, без умысла и намерения; кроме себя ничего не любит, кроме своего удовольствия ничем не дорожит, покупая оное всеми средствами, без разбора их качества».

Князь был женат вторым браком на Екатерине Николаевне Шетневой и имел от нее двух дочерей и сына Павла (1790–1873), жившего до женитьбы в отцовском доме. Участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов, Павел Лопухин стал одним из основателей Союза благоденствия, а позднее – членом Северного общества, но это сошло ему с рук, поскольку все его участие ограничилось лишь подписанием присяги; о целях и дальнейших действиях общества он ничего не знал.

Будучи единственным сыном, молодой повеса прекрасно понимал, что со временем его ожидает огромное наследство, и с увлечением предавался самой разгульной жизни. На знаменитые лопухинские «четверги» съезжалось множество гостей: А. И. Тургенев в письме П. А. Вяземскому от 2 октября 1818 года сообщал, что у князя Лопухина «весь лучший город пляшет до пяти часов утра… Только и живут открытыми домами: князь Лопухин и Жуковский». Последняя фраза, разумеется, не более чем шутка.

П. П. Лопухин

Так же как некогда отец, П. П. Лопухин пользовался огромным успехом у женщин. Одна из них будто бы даже сказала: «Он так красив, что я готова отомстить ему за себя и за тех, кого он еще сделает несчастными, откусив ему нос». Тем не менее коварный соблазнитель благополучно дожил, не потеряв носа, до глубокой старости и любил хвастаться былыми победами и умением вести одновременно сразу несколько любовных интрижек. Но и этот сердцеед однажды влюбился не на шутку в свою будущую жену, красавицу Жанетту Алопеус. Впервые он ее увидел в 1808 году, а женился на ней только в 1833-м, когда ей было уже около пятидесяти.

После старого князя Лопухина домом до самой своей кончины в сентябре 1839 года владела его вдова, а в 1840-м дом перешел к жене дипломата Н. Д. Гурьева – Марине Дмитриевне, урожденной Нарышкиной. От отца, Дмитрия Львовича, она, как и ее брат Эммануил Дмитриевич, получила свою долю наследства, что позволило ей не только купить дорогой особняк, но и перестроить его, роскошно отделав внутри по проекту Г. А. Боссе.

Архитектор расширил дом Гурьевой и придал ему суховатый, геометрически строгий фасад в духе позднего классицизма. Но если снаружи здание имело, пожалуй, излишне аскетичный облик, то внутренняя его отделка отличалась великолепием; частично она сохранилась до наших дней. Тот же Боссе позднее спроектировал дворовые флигели и галерею. Выбор зодчего был не случаен: молодой, но уже успевший стать известным архитектор в то же самое время перестраивал также дом Нарышкина на Сергиевской улице, о котором нам еще предстоит говорить в дальнейшем.

М. Д. Гурьева

Николай Дмитриевич Гурьев, муж хозяйки особняка (его прекрасный портрет работы Д. Энгра можно видеть в Эрмитаже), был сыном бывшего министра финансов графа Д. А. Гурьева и русским посланником в Гааге, а затем в Риме. Он оказывал покровительство русским художникам-пенсионерам Академии художеств, жившим в Италии, и пользовался их любовью.

Н. Д. Гурьев

К сожалению, его супруга не заслужила столь же похвальной репутации; в записках гравера Ф. И. Иордана, относящихся к 1836 году, о ней говорится следующее: «… жена Гурьева… была очень легкомысленна и являла особое внимание к банкиру Александру Торлони, который по ночам пробирался тайком в их дворец». Возможно, впрочем, что к таким романтическим приключениям Марину Дмитриевну склонял мягкий южный климат, а в нашей суровой Северной столице нравы ее отличались большой строгостью.

К 1852 году дом на Литейной улице, переименованной вскоре в проспект, становится собственностью брата Гурьевой – Э. Д. Нарышкина, тот купил его у сестры, продав особняк на Сергиевской, принадлежавший жене.