История петербургских особняков. Дома и люди

К 1831 году он уже претерпел некоторые изменения во внешнем облике, и его фасад, украсившийся сандриками характерного рисунка, приобрел черты позднего классицизма. В ту пору целые улицы и кварталы Петербурга застраивались частными и казенными зданиями в подобном стиле, что придавало им несколько однообразный вид. Пройдет немного времени, и единообразие перестанет считаться непреходящей ценностью, а классицизм – высшим достижением архитектурной мысли.

В 1848 году обозреватель журнала «Иллюстрация» напишет такие строки: «В течение двух прошедших десятилетий классические колонны, фронтоны, портики, перистили и т. д. составляли необходимое украшение наших построек, переходя от храмов к казармам и через частные домы и рынки до лавочек и будок, и если дом был хоть мало-мальски не конурка, то по стенам его непременно лепились колонны, не имевшие ни идеи, ни цели, ни назначения и отнимавшие только свет, тогда как на севере и без того мы более полугода без освещения… Увлекаясь колоннолюбием, архитекторы мало обращали внимание на прочие детали зданий, и в строениях 1820–1830 годов вы не встретите ни одного хорошего окна, двери или карниза… В настоящее время, благодаря очищению вкуса учением, многие из этих недостатков уже исчезают, другие исчезли».

Эти нападки на старый стиль в архитектуре на самом деле знаменовали собой глубинные, возможно, даже не всегда осознанные изменения в мировоззрении. Подходила к концу эпоха единомыслия, надвигалась эра разномыслия…

Д. Г. Бибиков

Муж хозяйки дома, Дмитрий Гаврилович Бибиков (1792–1870), личность сложная и противоречивая, во многом недооцененная. Назвать его просто «николаевским сатрапом», как это делалось в прежние времена, и этим ограничиться – не поднимается рука. Оставляю право делать выводы за читателем, а пока что коротко расскажу об основных этапах его жизни.

Юношей, почти мальчиком, он принял участие в турецкой кампании 1808 года в составе Белорусского гусарского полка, проявив поразительное мужество и удостоившись первой боевой награды – ордена Святой Анны 3-й степени. В Отечественную войну 1812 года, в которой погиб его отец, сам Бибиков потерял левую руку. Случилось это так: под Бородино, будучи адъютантом Милорадовича, он прискакал к принцу Вюртембергскому, командовавшему 4-й пехотной дивизией, просить подмогу для своего командира; на вопрос, где тот находится, Дмитрий Гаврилович протянул руку, чтобы указать место, и в ту же секунду ее оторвало ядром. Не теряя присутствия духа, он поднял другую руку и успел сказать: «Туда, поскорее!» – после чего, получив еще два ранения, упал на землю. Его с трудом спасли; он удостоился двух орденов и чина штабс-капитана, но с военной карьерой было покончено навсегда.

С 1819 года началась гражданская служба Д. Г. Бибикова в разных должностях; одиннадцать лет, с 1824-го по 1835-й, он занимал должность директора Департамента внешней торговли, искоренив множество злоупотреблений в Таможенном ведомстве и нажив себе немало могущественных врагов. Расстроенное здоровье заставило его в 1835-м просить об отставке, но ровно через два года государь вновь призвал его на службу, доверив трудный пост киевского военного губернатора, с управлением всеми гражданскими делами, и одновременно генерал-губернатора Подольского и Волынского.

Бибиков принял край с беспредельным помещичьим произволом, перед которым бледнел даже тот, что царил в центральных российских губерниях. Польская шляхта, составлявшая большинство тамошнего дворянства, испокон веку привыкла смотреть на «хлопов», как на быдло, и не знала удержу своему самоуправству. Крупные магнаты ревниво оберегали такое положение дел, видя в существующей анархии основу своей бесконтрольной власти, и с трудом мирились с попытками подчинить их царской воле.

Народ был забит до животного состояния; униженное целование рук и ног любого «начальства», начиная от захудалого шляхтича, не владевшего ничем, кроме пары роскошных усов да ржавой сабли, и кончая последним писарем в присутственном месте, воспринималось как должное. Интересы крестьянина абсолютно ничем не были защищены, и самая жизнь его зависела от прихоти господина.

Дмитрий Гаврилович принялся железной рукой наводить во вверенных ему губерниях порядок: ввел систему инвентарей, строго определявшую размеры земельных наделов крестьян и их повинностей в отношении помещиков, что сильно ослабило власть польских панов; лишил католическое духовенство права поземельного владения и подверг основательной проверке притязания мелкой шляхты на дворянское происхождение. В результате значительное ее количество лишилось своих привилегий и было приписано к податному сословию, то есть обращено в тех самых «хлопов», которыми оно еще недавно помыкало. Одновременно проводилась активная русификаторская политика.