История петербургских особняков. Дома и люди

Надо сказать, что для мастера, предпочитавшего мотивы итальянского Возрождения или барокко, такое стилистическое решение выглядит не совсем обычным и, возможно, продиктовано желанием заказчика. Спустя полвека архитектор А. А. Полещук надстроил особняк третьим этажом, но при этом декоративная отделка фасада почти не изменилась. Штукатурный грим, как обычно, скрывает возраст дома; а ему уже давно перевалило за двести, и он принадлежит к старейшим в этом районе.

В 1779 году придворный мундшенк (чиновник, заведовавший винным погребом) Иван Моисеевич Гудимов приобрел пустующий участок земли на Моховой (она в ту пору чаще звалась Хамовой) и выстроил на нем двухэтажный каменный дом в пятнадцать окон по фасаду и въездными воротами с левой стороны. Заложив только что возведенное жилище, Гудимов не смог выкупить его. Когда десять лет спустя он скончался, то участок, выходивший другой стороной на Гагаринскую (ныне Фурманова) улицу, перешел по просроченной закладной сначала к «вдове датского двора агента» Грота, а от нее – к ревельскому купцу Вертману, с коим оная вдова вступила в брак. Помимо каменного дома на Моховой, имевшего форму замкнутого четырехугольника, в части владений, обращенных к Гагаринской, стоял еще один – деревянный на каменном фундаменте, где помещался «Итальянский трактир».

К началу 1800-х годов хозяином участка становится богатый откупщик Федор Кандалинцев, прикупивший в скором времени и соседний участок (где ныне дом № 3). Явившись в столицу «с рублем в кармане и родительским благословением», он поначалу торговал зеленью, потом умножил свой капитал мясными и хлебными подрядами, а напоследок занялся винными откупами, что принесло ему солидное состояние и чин придворного советника, купленный щедрыми пожертвованиями в пользу казны.

В 1830 году наследники Кандалинцева продали участок жене тайного советника С. С. Бибиковой. Вместе с дочерью и зятем в доме на Моховой поселился ее отец, сенатор С. С. Кушников. Коренной москвич, он прибыл в Северную столицу в 1826 году по приказу Николая I для участия в Верховном суде над декабристами. Выбор царя объяснялся рекомендацией матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, знавшей и ценившей Сергея Сергеевича по его службе в должности почетного опекуна при Московском опекунском совете.

С. С. Бибикова

С Петербургом Кушникова связывали годы обучения в Сухопутном кадетском корпусе и позднейшее пребывание на посту гражданского губернатора в 1802–1804 годах. До этого он с честью прошел путь воина, участвуя в битвах против турок и в суворовских походах в Италию и Швейцарию. Современники относились к С. С. Кушникову с большим уважением; историк Н. М. Карамзин говорил о нем так: «Сергей Сергеевич есть для меня герой благородства душевного и выше всех отличий, которые иметь может. Россия может гордиться таким сенатором, а человечество – таким человеком».

В доме на Моховой прошли последние годы С. С. Кушникова. Назначенный членом Государственного совета и почетным опекуном теперь уже Петербургского опекунского совета, он отдавал все силы делу защиты сирых и убогих, к чему его всегда влекли собственные душевные склонности.

С. С. Кушников

Тяжелая болезнь настигла его в день смерти М. М. Сперанского, 11 февраля 1839 года. Невзирая на собственное состояние, он нашел в себе силы поинтересоваться у доктора Н. Ф. Арендта о здоровье графа. Услышав, что тот очень плох, Кушников взволнованно проговорил: «Бросьте меня, Николай Федорович, идите спасать его: я человек обыкновенный, таких много у государя, а другого Сперанского нет!» Через несколько дней не стало и самого Кушникова.

П. А. Вяземский посвятил ему эпитафию, высеченную на мраморном надгробном монументе в Александро-Невской лавре:

Земная жизнь – борьба: сопутствуют молитвыТому, кто подвиг свой здесь совершил вполнеИ бодрый с честью пал среди напастей битвы,Как воин доблестный на боевой стене.Он и в младые лета,И в поздние года, под холодом седин,Был чист перед судом и совести, и света —Брат верный ближнего, отчизны верный сын.

Еще при жизни старого сенатора, в 1836 году, его дочь и зять Бибиков, временно оказавшийся не у дел по болезни, снесли старое деревянное строение, выходившее на Гагаринскую, и возвели ныне существующий дом № 16, где вскоре поселилась Е. А. Карамзина. О посетителях ее гостиной, среди которых было немало известных людей, рассказывает А. Яцевич в своем «Пушкинском Петербурге». В 1850-х годах эта часть участка отделена и продана в другие руки, поэтому в дальнейшем мы будем говорить только о доме на Моховой.