История петербургских особняков. Дома и люди

Василий Иванович никогда не был женат, но имел от разных связей нескольких «воспитанников». Перед одним из крупных сражений во время русско-шведской войны (1788–1791) Левашов послал Екатерине II письмо такого содержания: «Я имею от многих дам детей, коих число, по последней ревизии, шесть душ; но как по теперешним обстоятельствам я легко могу лишиться жизни, то прошу, чтобы по смерти моей означенные дети, которым я, может быть, и не отец, были наследники мои». Государыня приказала ответить, что воля Левашова будет исполнена. Василий Иванович на войне не погиб, но намерение свое исполнил, разделив имение между своим предполагаемым потомством, в числе коего был и усыновленный им Василий, будущий граф.

В 1799 году шестнадцатилетнего Левашова принимают на службу в канцелярию петербургского губернатора графа Палена. Через несколько месяцев он получает чин губернского секретаря, а уже в 1800-м – коллежского асессора, соответствующий чину майора. Такое молниеносное возвышение, вообще говоря, не редкость в павловское время, особенно если учесть благосклонное отношение императора к отцу юноши. Не подумайте, однако, что служба молодого Левашова заключалась в возне с бумажками, – отнюдь нет! Он рано сел на коня и довольно скоро сделался блестящим наездником. Те, кто впоследствии хотели кольнуть графа его прошлым, утверждали, что он начал службу в «полицейских драгунах». Если это и не совсем так, то не столь уж далеко от истины.

В. В. Левашов

Еще состояв на гражданской службе, Левашов сделался известен великому князю Александру Павловичу, и тот, едва вступив на престол, 13 марта 1801 года назначает его майором лейб-гвардии Кирасирского полка, а вскоре переводит в Кавалергардский. Василий Левашов участвует в Аустерлицком, Пултусском и во всех последующих сражениях с Наполеоном, получает боевые награды. В декабре 1812 года, в возрасте двадцати девяти лет, он производится в генерал-майоры, проходит всю Отечественную войну, а затем и заграничные походы; под Лейпцигом, в рукопашной схватке, получает тяжелое ранение, за что удостаивается ордена Святого Владимира 3-й степени.

Вернувшись на родину после войны, Левашов назначается в 1815 году командиром лейб-гвардии Гусарского полка. Кавалеристом он был отменным – недаром именно ему поручили руководить обучением царскосельских лицеистов. Что же касается прочих достоинств, то с ними дело обстояло хуже. Один из его подчиненных так отзывался впоследствии о своем командире: «Левашов, кроме того, что был весьма неприятный начальник, был пренесносный человек… Сам он весьма плохо знал службу, а занимался мелкими эскадронными учениями… Человек он был вообще неглупый, но пустой…» Чванство и фанфаронство Левашова подтверждают и другие современники, отмечавшие также его корыстолюбие и жестокость к подчиненным.

Однако государи, коим он служил, дарили его неизменным расположением и доверием: Александр I назначил председателем военного суда над зачинщиками беспорядков в Семеновском полку в 1820 году, а Николай I – членом Верховного суда над декабристами, зная, что уж от Левашова пощады не будет.

Чуть ли не с материнской нежностью относилась к Василию Васильевичу и вдовствующая императрица Мария Федоровна, ласково именовавшая его в письмах «черненькие усики», хотя и пеняла на некоторую неотесанность и «странные манеры» своего любимца. Солдаты, которых «черненькие усики» вгонял в чахотку фухтелями[24], и офицеры, страдавшие от его неумеренного казнокрадства, вероятно, тоже могли бы кое-что сказать по этому поводу…

Достигнув всех возможных отличий, включая графский титул и бриллиантовые знаки к ордену Святого Андрея Первозванного, Василий Васильевич, покушав спелой дыни в холерный 1848 год, отправился на тот свет в должности председателя Государственного совета, завещав похоронить себя в новом парике, не имевшем ни одного седого волоса. «Хочу и в землю лечь молодцом» – таковы его последние слова. Замечательно, что такие люди, как граф Левашов, пролившие потоки чужих слез и крови, уходили в вечность, по-видимому, с совершенно спокойной совестью и с полным сознанием выполненного долга.

В своих записках М. А. Корф напишет о В. В. Левашове то, что можно сказать о большинстве сановников николаевского времени: «Отличительными чертами графа, при усердном и безотчетном исполнении воли царской, были: тиранический деспотизм над всем, от него зависевшим, и, несмотря на очень ограниченную способность к делу, безмерное тщеславие». Оно проявлялось во всем, в том числе и в невероятно роскошной обстановке особняка и устраиваемых в нем балов и празднеств.