История петербургских особняков. Дома и люди

Началась же его история больше двухсот лет назад, в 1780-х, когда гвардии капитан-поручик П. О. Кожин на отведенном ему участке у Литейного двора в положенный срок возвел трехэтажные палаты, обращенные фасадами на три стороны. Местоположение здания обусловило его характерную особенность – скругленные углы, сохранившиеся и поныне.

Очевидно, расходы, сопряженные с постройкой, оказались Кожину не под силу, и он сначала расстался с принадлежавшим ему кирпичным заводиком «близ мызы Пеллы», поставлявшим материалы для строившегося там дворца, а в апреле 1789-го банк продал за долги его собственное, еще не вполне законченное жилище. Покупателем оказался царскосельский протоиерей А. А. Самборский (1753–1815), весьма примечательная среди русского духовенства личность.

Дом № 4 по набережной Кутузова. Здание Дома писателей им. В. В. Маяковского. Фото Л. О. Бернштейна[26]. 1970-е гг.

В ту пору Андрей Афанасьевич состоял при великих князьях Александре и Константине Павловичах «для наставления в христианском законе». По отзывам современников, это был человек безупречной честности, большого ума, восприимчивый и любознательный. Не один десяток лет он провел при дипломатических миссиях за границей, владел несколькими иностранными языками и не упускал случая пополнить свое образование.

Самборский считался одним из лучших в России знатоков сельского хозяйства, в особенности садоводства. Прикупив пустующий участок казенной земли, прилегавший к его дому с восточной стороны, Андрей Афанасьевич развел на нем небольшой сад, для которого выписал из-за границы плодовые кусты и деревья лучших сортов. Он также основал в имении Александровка близ Царского Села школу земледелия.

А. А. Самборский находился в дружеских отношениях со многими выдающимися людьми своего времени, в частности, писателем и дипломатом И. М. Муравьевым-Апостолом, отцом будущих декабристов. Тот проживал с семьей у него в доме после возвращения на родину; именно здесь родился средний из братьев, Сергей, впоследствии казненный. Знаком был Андрей Афанасьевич и с родителями известного государственного деятеля и правоведа М. М. Сперанского, который с детских лет питал к доброму священнику глубокую любовь и уважение.

Только в среде своих коллег отец Андрей не находил понимания. Они с крайним предубеждением относились к его европейским взглядам, особенно к привычке брить бороду, обвиняя протоиерея в ереси. По этому поводу порой дело доходило до жарких религиозных диспутов, едва не заканчивавшихся рукоприкладством.

И. М. Муравьев-Апостол со старшей дочерью Елизаветой

В мае 1798 года А. А. Самборский продал свой отлично обустроенный участок казенному ведомству – Экспедиции государственного хозяйства, а вскоре там размещают лейб-гвардии артиллерийский батальон. Дом приспосабливают под офицерские квартиры, и в этом качестве он используется до середины 1850-х, пока офицеры не перебираются в новые здания.

Опустевший дом в 1858 году покупает отставной штабс-капитан 1-й артиллерийской бригады барон Б. А. Фитингоф и тут же приступает к его перестройке по проекту Е. А. Тура. В результате изменился как внутренний, так и наружный облик здания, получившего модную в то время барочно-ренессансную отделку фасадов, которую в основных чертах сохраняет и по сей день[27].

Теперь несколько слов о владельце особняка. Борис Александрович Фитингоф-Шель (1828–1901) был довольно известным некогда композитором-дилетантом, написавшим музыку к трем операм и двум балетам. В свое время он даже соперничал с А. Г. Рубинштейном и ссорился с ним как раз на почве сочинительства. Сыр-бор разгорелся после того, как Антон Григорьевич, ознакомившись с партитурой уже законченной Фитингофом оперы «Демон» (либретто к ней написал В. А. Соллогуб), неожиданно объявил, что собирается писать одноименную оперу.

В сентябре 1871 года в дирекцию Императорских театров были представлены сразу два «Демона», окрещенные тогдашними острословами «Демон Антонович» и «Демон Борисович». Надо признать, что последний не выдержал конкуренции и, поставленный под новым названием «Тамара», после нескольких представлений навсегда канул в Лету. Та же судьба постигла и прочие оперы и балеты Б. А. Фитингофа, известные ныне лишь узкому кругу специалистов. Но помимо музыкальных опусов, Борис Александрович оставил довольно любопытные воспоминания, представляющие интерес и по сей день.

Вселившись в обновленное жилище, отставной штабс-капитан сменил прежние занятия, посвятив свой неограниченный досуг служению музам. Вечерами в его доме собирались друзья и знакомые, чтобы сообща предаваться музыкальным и литературным занятиям. Писатель В. А. Соллогуб, постоянный посетитель этих собраний, желая придать им оригинальность, составил особый регламент, которого участникам надлежало неукоснительно придерживаться.