История петербургских особняков. Дома и люди

В «Дневнике» А. С. Суворина от 15 сентября 1893 года читаем: «Вчера встретил на пляже Ламанскую (жена историка-славянофила академика В. И. Ламанского. – А. И.). Рассказывала мне о Ратькове-Рожнове, как он нажил состояние. <… > Жалованья он получал 25 тысяч и проценты с торговли лесом. <… > К жене Громова питал платоническую любовь, как она говорила. Имения лесные в Олонецкой губернии все распродал, так что Громовой осталась одна дача. Она хотела вести с ним процесс, но вышла замуж за какого-то полковника». Конечно, то были всего лишь темные слухи, кружившие в обществе.

С середины 1880-х годов бывший управляющий принимается активно строить и приобретать дома в столице, позднее становится городским головой, получает высокий чин тайного, а вслед затем и действительного тайного советника – словом, в придачу к деньгам достигает всех возможных для него почестей; то и другое Владимир Александрович любил отнюдь не платонической любовью.

Архитектор Л. Н. Бенуа вспоминает, как в 1885 году, во время постройки им для Ратькова доходного дома на углу Гороховой и Загородного, Владимир Александрович «торговался как истинный кулак». В подтверждение своих слов он описывает один случай: «Заказывали мы магазинные окна и двери столяру Андрееву, жившему в доме Ратькова на Гончарной, 68. Тот за окно дубового дерева запросил 210 рублей, а потом скинул до 200. Ратьков зовет его в кабинет и говорит: «Ну, брат, ты очень дорого просишь». – «Помилуйте, ваше превосходительство, у вас же живем и у вас же лес покупаем, уж самую низкую цену назначили». – «Ну, уж для меня уступи». – «Не могу», – отвечает Андреев. – «Ну, тогда не надо. Неужели не можешь уважить?» – «Только для вашего превосходительства рубликов 5 скину». Ратьков встал и, сердито посмотрев, говорит: «Что? Ты мне предлагаешь 5 рублей?» Тот опешил и говорит: «Виноват, ваше превосходительство, 10 рублей скину». На том и кончилось. Миллионер ловким приемом сшиб с позиции бедного столяра. <… > Отвратительная сцена. Ратьков был изрядный скот и, по-моему, не столько большого ума, как плутовства…»

В конце 1890-х годов дом на Гагаринской набережной, 14, записанный на имя жены В. А. Ратькова-Рожнова, перешел к их дочери Ольге Владимировне Серебряковой, которая и стала последней его владелицей. Можно помянуть ее добрым словом за то, что она не стала перестраивать очень петербургское по своей наружности здание, благодаря чему набережная не лишилась хорошего образца позднеклассической архитектуры.

Монументальное «палаццо»(Дом № 16 по набережной Кутузова)

Изначально дом занимал в перспективе набережной заметное место. До перестройки в 1859 году он имел классический фасад с пилястровым портиком и характерным полукруглым окном в аттиковом этаже. Появившаяся в ту пору тяга к архитектурным излишествам побудила архитектора П. А. Чепыжникова придать доходному дому облик необарочного «палаццо» с витиеватыми украшениями. Но и в таком виде он не утратил присущей ему монументальности и своеобразной гармонии целого.

Построил его в 1807–1809 годах все тот же титулярный советник Иван Павлов, с которым мы встречаемся уже в третий раз. Только что законченное здание он отдал внаем Департаменту водяных коммуникаций, а в августе 1813-го продал за 100 тысяч рублей Прасковье Михайловне Толстой, старшей из пяти дочерей покойного фельдмаршала М. И. Кутузова.

По отзыву современника, она была «пригожа, мила, хорошего тона», но ничем особенным на фоне тогдашних светских дам не выделялась и известна лишь по родству со знаменитым военачальником. О муже ее, сенаторе Матвее Федоровиче, можно сказать почти то же: по умственному развитию он значительно уступал своему родителю, любимцу князя Потемкина, пользовавшемуся одно время большим доверием Екатерины II. Своей карьерой младший Толстой был полностью обязан тестю, который покровительствовал ему ради дочери.

Во время французского нашествия супруги Толстые проживали в Москве. При первой же опасности Матвей Федорович, по словам близко знавшего его князя И. М. Долгорукого, «струся прежде многих, уже продавал серебро свое за полцены», собираясь спешно покинуть Белокаменную, что и не замедлил осуществить.

Дом № 16 по набережной Кутузова. Частный дом. Современное фото

В Петербурге многодетное семейство, по-видимому, намеревалось осесть надолго, для чего и приобрело обширное жилище. Однако уже через два года Прасковья Михайловна овдовела и вскоре продала участок известному подрядчику А. И. Косиковскому, снабжавшему русские войска в Отечественную войну продовольствием. Очевидно, делал он это с большой выгодой для себя, потому что успел обзавестись двумя солидными домами на Невском проспекте, один из которых ранее принадлежал князю А. Б. Куракину (№ 15/14).