История петербургских особняков. Дома и люди

Богатые откупщики порой попадали в ситуации, грозившие серьезными неприятностями. Так, в 1826 году дом Косиковского в Литейной части чуть было не пошел на уплату казенного взыскания «за тайный вывоз им из столицы хлеба». Впрочем, дело это закончилось для Андрея Ивановича благополучно, и участок остался за ним.

Как многие нувориши, Косиковский хотел видеть своих детей не просто богатыми, но и образованными, принадлежащими к привилегированному дворянскому сословию. Двое его сыновей стали офицерами, третий – чиновником, а дочь Ольга вышла замуж за будущего генерала, управляющего Петергофским дворцовым правлением, М. Г. Евреинова. Ей-то и достался после смерти матери по наследству дом на набережной, который она пожелала перестроить в духе времени.

П. М. Толстая

М. Ф. Толстой

Раз уж мы заговорили об Ольге Андреевне, наверное, стоит рассказать о происшествии, резко нарушившем спокойную жизнь семьи и, по всей вероятности, ускорившем кончину ее мужа, хотя случилось это уже после того, как Евреиновы расстались со своим петербургским владением.

3 января 1870 года А. В. Никитенко сделал в дневнике следующую запись: «Дочь почтенного семейства, отец которого состоит комендантом Петергофа, А. М. Евреинова, бежала в Женеву, чтобы присоединиться там к революционной партии, действующей против России под предводительством М. А. Бакунина».

Совсем иное объяснение неожиданного поступка девушки, которой в ту пору было двадцать пять лет, дает в более ранней дневниковой записи от 5 декабря 1869 года Е. А. Штакеншнейдер: «У петергофского коменданта Евреинова есть очень красивая дочь; за этой дочерью приволокнулся очень сильно великий князь Николай Николаевич. Отец молодой девушки был не прочь от ухаживаний великого князя. <… > Одна ее подруга, учащаяся чему-то в Гейдельберге, – которой она писала о своем безвыходном положении, посоветовала ей, чем топиться, приехать лучше сюда…»

Судя по всему, последнее объяснение в большей мере отвечало действительности; по крайней мере, Анна Михайловна Евреинова сделалась не революционеркой-анархисткой, а первой в России женщиной, получившей ученую степень доктора прав. В 1885–1890 годах она издавала «толстый» журнал «Северный вестник» либерально-народнического направления. Остается добавить, что подругой, пригласившей ее уехать за границу учиться, была не кто иная, как знаменитая Софья Ковалевская.

В начале 1860-х годов участок на тогдашней Гагаринской набережной перешел в собственность купца К. И. Синебрюхова, содержателя общественных карет. В то время многие небогатые петербуржцы пользовались услугами этого вида транспорта. О нем пишет в своих воспоминаниях А. Ф. Кони: «На Невском… двигаются грузные, пузатые кареты огромного размера, со входною дверцей сзади, у которой стоит, а иногда и сидит, кондуктор. Это омнибусы, содержимые много лет купцом Синебрюховым и курсирующие преимущественно между городом и его ближайшими окрестностями – селом Александровским на Шлиссельбургском тракте, Полюстровом возле Охты и т. п. Неуклюжие и громоздкие, запряженные чахлыми лошадьми, они вмещают в себя до двадцати пассажиров и движутся медленно, часто останавливаясь для приема и выпуска таковых».

Несмотря на черепашью неторопливость и допотопность такого сообщения, синебрюховские кареты по причине своей дешевизны пользовались большой популярностью, принося хозяину недурные доходы. Этой же цели служил и приобретенный им дом, который он полностью отдавал внаем, а сам с семьей проживал в другом месте. Наследники Синебрюхова также не спешили распрощаться с прибыльной статьей и продолжали владеть участком до начала прошлого века.

А потом история, которая доселе плелась со скоростью синебрюховских омнибусов, неожиданно полетела вскачь, совершенно изменив состав обитателей бывшего доходного дома, хотя внешне он остался тем же, что и полтораста лет назад.

Рок и фортуна(Дом № 18 по набережной Кутузова)

Здание кажется буквально изнемогающим под тяжестью лепного декора: изукрашенных гирляндами полуколонн и пилястр, гипсовых кариатид и т. д. – неизменных атрибутов «роскошных фасадов» во вкусе поздней эклектики. Так оно стало выглядеть после надстройки четвертым этажом и полной перестройки по проекту архитектора Н. В. Дмитриева в 1885–1886 годах, а ранее сохраняло в общих чертах раннеклассический облик, данный ему при появлении на свет.

Оно состоялось более чем за сто лет до этого, причем ему предшествовало курьезное объявление в газете: «На отведенном Ведомства главной дворцовой канцелярии кассиру Александру Зедлеру близ пустого рынка на берегу Невы реки месте лежит другой год дикий камень, но кем положен, неизвестно; а как на сем месте по данному в главной полиции обязательству должно производить строение, то б кому оный камень принадлежит, благоволил убрать… к маю месяцу сего 1775 году» (СПВ. 1775. № 49).