История петербургских особняков. Дома и люди

Какими они были? Порой кажется, что нас разделяет уже непреодолимая пропасть, как древних и новых греков, и та, прежняя, жизнь полностью отошла в область преданий. Правда, остались материальные памятники прошлого в виде домов, где жили те люди, но и они сильно изменили свой облик.

Дом, о котором мы поведем рассказ, расположен в одном из самых живописных уголков Петербурга, на набережной Мойки, у Почтамтского мостика, в нескольких шагах от бывшего дворца графа П. И. Шувалова, позднее перешедшего к князьям Юсуповым (Мойка, 94). Он стоит на углу Прачечного переулка, на участке, некогда принадлежавшем водочному фабриканту Герцену, умершему в 1786 году.

После его смерти в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось объявление о продаже: «Покойного здешнего жителя, водочного фабриканта Бартоломея Герцена избранные от кредиторов кураторы… почтеннейше объявляют… не возжелает ли кто реченного Герцена каменной несколько с деревянным строением дом, при котором и водочной с наиудобнейшими при оном выгодами завод, состоящий во 2-ой Адмиралтейской части по Мье реке под № 479 купить, оные б явились к помянутым кураторам…»

Ф. Кнорре (по оригиналу Г. Треттера). Набережная Мойки у Почтамтского мостика. 1820-е гг. Слева – дом князя А. М. Голицына

Следует пояснить, что одноэтажный усадебный дом стоял в глубине участка, простиравшегося в то время до Глухого (ныне Максимилиановского) переулка, а угловая его часть, выходившая к Мойке, оставалась незастроенной. В конце XVIII века участок Герцена был разделен на два, принадлежавшие разным владельцам.

В 1810 году обер-гофмейстер Р. А. Кошелев (1749–1827) приобрел у коллежского асессора Гаврилова угловую, пустопорожнюю часть и приступил к постройке каменного трехэтажного дома, который обязался закончить к 1814 году «и выкрасить светло-серою краской».

Родион Александрович Кошелев, мистик и масон, считался признанным главой петербургских «мартинистов»[12]. В молодости он много путешествовал и имел возможность ознакомиться с учением западноевропейских религиозных философов – Сен-Мартена, Сведенборга, Эккартсгаузена. Сблизившись еще в павловское время с великим князем Александром, Кошелев оказывал большое влияние на него и после того, как тот вступил на престол, сохранив до конца жизни императора его неизменное расположение.

В 1812 году дом в стиле безордерного классицизма был вчерне готов, но затем начавшаяся война с Наполеоном, очевидно, изменила планы Кошелева, и он так и не закончил постройку. Участок на Мойке у него приобрел молодой коллега по придворной службе, гофмейстер князь Александр Михайлович Голицын, который к 1816 году довершил начатое.

А. М. Голицын

Первоначальный внешний облик особняка запечатлен на литографии Кнорре по рисунку Г. Треттера 1820-х годов с изображением Почтамтского мостика через Мойку. В то время дом имел каменную ограду и был на две оси уже с каждой стороны; фронтон его украшал княжеский герб. Отличительной чертой здания являлся красивый фриз, на что обратил внимание еще В. Я. Курбатов. Таким дом оставался до перестройки, осуществленной уже в советское время, когда ограду частично сломали и здание расширили по фасаду.

Князь А. М. Голицын (1772–1821), потомок старинного боярского рода, начал службу при Екатерине II, демонстрируя безмерную преданность своей государыне, что, впрочем, было в то время весьма заурядной добродетелью. Назначенный позднее камер-юнкером к великому князю Александру Павловичу, он и ему сумел понравиться своим умением вести приятную беседу – основополагающим достоинством любого придворного. Однако при вспыльчивом Павле и Голицына не миновала гроза: в 1799 году он был удален от двора за то, что, по слухам, взял на себя роль посредника между цесаревичем Александром и актрисой Шевалье, любовницей Кутайсова. Красивый собой, хотя и небольшого роста, Голицын обладал веселым характером, но, увы, слабым здоровьем, что и привело его к преждевременной кончине. Он умер в Париже сорока девяти лет от роду.

В Третьяковской галерее хранится великолепный портрет А. М. Голицына кисти Ореста Кипренского, написанный в Риме за два года до смерти князя. Лицо с тонкими чертами полно тайной грусти, в глазах застыло какое-то обреченное выражение.

Голицын оставил после себя двоих наследников – Михаила и Федора. Дом достался старшему, Михаилу Александровичу. Примечательно, что оба сына покойного князя перешли в католичество, причем младший, Федор, служивший при русской миссии в Риме, даже вступил в члены ордена иезуитов и был лишен всех прав состояния и приговорен к каторжным работам за невозвращение на родину, несмотря на неоднократные вызовы правительства. В 1848 году он поступил волонтером в папскую гвардию и вскоре умер в Болонье.