История петербургских особняков. Дома и люди

Русский гравер Ф. И. Иордан в своих воспоминаниях так рассказывает об этом: «Будучи слаб умом, но очень богат, князь пожертвовал большую часть своего богатства, чтобы освободить Италию от ига австрийцев… Итальянцы были рады увидеть в рядах своего войска русского князя. Эта весть разглашалась повсюду. Голицын обещался мало того, что служить, но нести наравне с другими всю тягость военной службы. Он даже отправился пешком с войском, но, сделав несколько верст, захворал, и ему пришлось доехать в своем экипаже до Болоньи хворым. Вскоре после этого князь скончался и был похоронен в Болонской чертозе (картузианском монастыре. – А. И.). С него также писал портрет Кипренский, но значительно позже, в 1833 году. Его лицо поражает какой-то детской наивностью и, уж конечно, не имеет в себе ничего «иезуитского».

Надо сказать, в роду князей Голицыных нередки были случаи перехода в католичество, начиная со знаменитого «квасника» М. А. Голицына, в наказание обращенного императрицей Анной Иоанновной в шута и сделавшегося героем шутовской свадьбы с калмычкой Бужениновой, описанной И. И. Лажечниковым в «Ледяном доме».

Отказался от своей религии и старший брат Федора, Михаил – известный библиофил и дипломат, плохо знавший русский язык, но тем не менее проявлявший интерес к отечественной литературе. А. О. Смирнова-Россет рассказывает, что однажды М. А. Голицын, войдя к ней в гостиную в тот момент, когда Гоголь читал там свою «Женитьбу», попросил позволения остаться, а затем, после ухода писателя, горячо благодарил хозяйку за приятно проведенный вечер и сказал, что читал «Мертвые души» с восторгом и радовался, что наконец увидел их автора. В последние годы жизни князь Михаил исполнял должность посла в Испании; умер он за границей и похоронен, как и брат, в католическом монастыре в Болонье.

В 1834 году М. А. Голицын продал дом на Мойке графу Андрею Петровичу Шувалову. Современники не слишком одобрительно отзываются о душевных качествах этого ловкого царедворца: та же А. О. Смирнова-Россет прямо называет его «пройдохой», который ради карьеры намеревался жениться на младшей дочери любовницы Александра I Марии Антоновны Нарышкиной, Софье Дмитриевне, почти официально считавшейся дочерью самого императора. Однако этот брак не состоялся, поскольку невеста, страдавшая чахоткой, умерла незадолго до свадьбы. В день ее похорон безутешный жених будто бы сказал одному из своих приятелей: «Мой милый, какого значения я лишился!»

Но делать было нечего. Начались поиски другой богатой невесты. Как известно, Платон Зубов был последним из фаворитов Екатерины II и за добросовестное исполнение своих обязанностей сделан ею князем и буквально озолочен, хотя далось ему это нелегко. Позднее, будучи в нетрезвом состоянии, он признался кому-то, что во время его занятий с императрицей у него от омерзения иногда дрожали ногти на пальцах… Будучи уже немолодым, пятидесятилетним человеком, князь Платон, живший на склоне лет в своих богатых поместьях, повстречал в предместье Вильно семнадцатилетнюю красавицу Теклу Валентинович, дочь бедного и необразованного шляхтича. Воспылав страстью, он женился на ней, а спустя год или два, в 1822 году, оставил молодую супругу богатой вдовой.

Выиграв при помощи влиятельного покровителя, шестидесятилетнего Н. Н. Новосильцева, которому она пообещала свою руку, все процессы с родственниками мужа, юная вдова отправилась в заграничное путешествие. Там она познакомилась с Андреем Шуваловым и, решив, что хватит с нее стариков, вышла в 1826 году замуж за молодого, вкрадчивого графа. Вернувшись на родину, супруги наняли пустовавший дом М. А. Голицына, а позднее купили его.

Графиня Шувалова покорила весь светский Петербург. По словам Смирновой, «все влюблялись в эту польскую волшебницу… Она выучилась болтать по-французски и была потом принята аристократическим обществом; танцевала мазурочку пани так, что все старичье приходило в неистовый восторг». Дом Шуваловых стал одним из самых модных в столице; здесь собиралось все высшее общество, устраивались балы и играли в вист по 250 рублей за партию. Бывал здесь и Пушкин, хорошо знавший хозяина дома.

Сыновья графа, Петр и Павел, сделались впоследствии видными государственными деятелями, в особенности старший, Петр Андреевич. В царствование Александра II он приобрел такое влияние на царя, что его прозвали Петром IV. П. А. Шувалов побывал и в должности столичного обер-полицмейстера, и директора департамента Министерства внутренних дел, но особой известности и могущества достиг на посту шефа жандармов и главного начальника Третьего отделения (далее мы еще будем говорить об обоих братьях)[13]. Дочь Шувалова, Софья Андреевна (с нее К. П. Брюллов в 1849 году написал портрет), унаследовала красоту своей матери. Она вышла замуж за будущего петербургского губернатора графа А. А. Бобринского.