История против язычников

11. Более отчаянной и более суровой для римского войска битвы не было никогда: пыль, вырываясь из-под копыт суматошно кружившихся по бранному полю лошадей, окутала небо, скрыла день и напустила ночь, нависло такое облако стрел, что от поражения не могла уберечься ни одна часть тела, ибо сражавшиеся как из-за темноты не имели возможности для наблюдения, так и по причине густой давки были не в состоянии увернуться от удара. 12. И не стремился всадник, мавр ли, нумидиец, хорошенько рассмотреть врага для удобного выстрела, но пускал стрелы в неопределенное место, уверенный, что стрела точно найдет свою жертву. И вот римские пехотинцы, теснимые [врагом], сбились в единую массу. Прервала эту бойню наступившая ночь. 13. И на следующий день и сражение, и бойня явили ту же картину: воин хотя и обнажал свой меч, был не в состоянии броситься на врага, поскольку ему не давали приблизиться к нему пущенные издали дротики; бежать было нельзя, ибо всадник, устремляясь тут же в погоню, закрывал путь к бегству.

14. Уже третий день [сражения]; ниоткуда никакой помощи, повсюду только ужасающая картина смерти; наконец консул Марий смелым и отчаянным поступком открыл путь к надежде: вместе со всем войском он бросился с вала и ринулся тут же на открытое поле, в битву.

15. И когда окруженные враги в очередной раз не только потрепали первые ряды [консульского] войска, но и, пуская вдаль стрелы, нанесли урон его центру, и когда приведенных в смятение римлян, кроме всего прочего, до крайности изнурили жар солнца, нестерпимая жажда и царящая вокруг смерть, внезапно та известная для римлян по войне с африканцами посланная небом помощь в виде непогоды и дождя принесла им неожиданное спасение.[1585] 16. В то время как внезапный дождь принес страдавшим от жары и мучимым жаждой римлянам прохладу и питье, у нумидийцев он сделал скользкими и непригодными древки копий, которые те обычно бросали без использования ремней; 17. кроме того, легкие и надежные щиты, обтянутые загрубевшей слоновьей кожей, какие они использовали – их особенность в том, что во время дождя они впитывают влагу, словно губка, и сразу же тяжелеют, – не могли их защитить, поскольку их трудно было перетаскивать с места на место. И вот, бросив приведенных в смятение мавров и нумидийцев, Бокх и Югурта устремились в бегство.

18. После этого в последней битве теми же царями было брошено девяносто тысяч воинов; передают, что они были полностью перебиты одержавшими победу римлянами. И вот, потеряв надежду на продолжение войны, Бокх стал просить мира и в качестве платы за мир отправил к Марию через легата Суллу[1586] коварным образом схваченного и закованного в цепи Югурту. 19. Во время триумфа Югурта был проведен впереди колесницы вместе с двумя своими сыновьями и вскоре задушен в тюрьме.[1587]

20. В те же дни произошло непристойное и жуткое чудо. Л. Гельвий, римский всадник, когда, возвращаясь вместе с женой и дочерью из Рима в Апулию, был застигнут непогодой и увидел, что дочь напугана; чтобы быстрее добраться до ближайшего убежища, он, оставив повозки и спешно схватив коней, поместил сидящую на коне девственную дочь в середину колонны. 21. Девушка тотчас же была поражена ударом молнии; она лежала нагая, в то время как сброшенные одежды были не порваны, ленты на груди и ногах развязаны, тело же невредимо, если не считать того, что она лежала в непристойной позе, а [изо рта] слегка выглядывал язык; сам же конь, на котором девушка ехала, лежал бездыханным поодаль, в то время как седло его, удила и подпруга были сорваны и валялись в разных местах.

22. Некоторое время спустя римский всадник Л. Ветурий тайным прелюбодеянием опорочил весталку Эмилию. Кроме того, эта самая Эмилия предложила и отдала двух весталок приятелям своего осквернителя, побужденных к участию в прелюбодеянии. [Схваченные] по доносу раба, все они были преданы казни.[1588]

23. Кроме того, во время той же Югуртинской войны в Галлии был убит консул Л. Кассий,[1589] преследовавший тигуринов[1590] до самого океана и, напротив, попавший в устроенную ими западню. 24. Погиб также консулярий Луций Пизон,[1591] легат консула Кассия. Г. Публий, другой легат, чтобы сберечь остаток войска, который бежал в лагерь, на основании позорнейшего договора передал тигуринам заложников и половину всех запасов;[1592] когда Публий вернулся в Рим, он в назначенный [для суда] день был обвинен народным трибуном Целием за то, что отдал тигуринам заложников, и удалился в изгнание.