История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции

В 1850-х годах – отчасти под влиянием крестьянских волнений – отмечается некоторое уменьшение крестьянских повинностей. Это породило среди историков споры о рентабельности крепостного хозяйства. Согласно марксистской историографии, крепостное хозяйство «изжило себя» и приходило в упадок. Вопрос о том, имело ли место «изживание» крепостничества, имеет существенное значение в контексте неомальтузианской теории: дело в том, что увеличение численности населения приводит к удешевлению рабочей силы, и в условиях избыточного предложения свободного труда рабство и крепостничество действительно могут стать невыгодными. О том, что такое развитие событий вполне возможно, говорят некоторые исторические примеры, в частности, исчезновение категории крепостных крестьян в Китае в эпоху Цин.[1029] Связь между рентабельностью крепостничества и плотностью населения не была секретом и для государственных деятелей эпохи Николая I. «Крепостное право падет само собой, – писал адмирал Н. С. Мордвинов, – … когда население будет соответствовать пространству земли…».[1030] Министр внутренних дел Л. А. Перовский также отмечал, что опыт отдельных губерний показывает, что там, где нет недостатка в рабочих руках, хозяйствовать вольнонаемным трудом выгоднее, чем крепостным.[1031]

Табл. 4.6. Численность помещиков Европейской России в зависимости от числа душ в их владений.[1032]

Е. Домар и М. Мачина[1033] на основе экономико-математической модели изучили вопрос о рентабельности крепостного хозяйства в различных регионах России. Вывод этих исследователей сводился к тому, что с ростом населения рентабельность действительно уменьшалась, однако в 1850-х годах владение крепостными в России было еще достаточно выгодным. Недостаточная рентабельность наблюдалась лишь в Литве, где отношение стоимости крепостного к цене зерна (то есть к затратам на его прокормление) было существенно ниже, чем в других регионах (см. рисунок 4.8).

рис. 4.8. Соотношение средней цены на крепостных (в руб.) и средней цены на рожь (руб. за четверть) в 1850-х годах по регионам:

V-P – Вятка – Пермь; VO – Волжский регион; CA – Центральное Черноземье; LR – Малороссия; CI – Центрально-промышленный район; LA – Петербургский район; SW – Северо-Западный район; Wr – Белоруссия; NR – Новороссия; LI – Литва.[1034]

Таким образом, в целом уровень прибыли крепостных хозяйств оставался еще достаточно высоким. «Барщинное хозяйство в момент своей ликвидации было наиболее производительной организацией земледельческого труда, и объективно, и в особенности с точки зрения получения прибавочной стоимости, – писал П. Б. Струве. – Владение крещеной собственностью могло тяготить русских помещиков только в перенаселенных местностях, то есть в малоземельных имениях. Но мы не имеем указаний на то, чтобы помещики этих мест настолько тяготились своими крестьянами, чтобы стремиться от них избавиться. Иначе мы бы видели массовый отпуск крестьян на волю…»[1035]

«Поскольку можно заключить из многочисленных в тогдашней литературе вычислений… а также из факта все еще широкого распространения барщины, – отмечал известный экономист П. И. Лященко, – крепостное помещичье хозяйство… было все еще выгодно, как сравнительно с оброчным, так и с вольнонаемным хозяйством».[1036] Мнения о том, что крепостное хозяйство было достаточно прибыльным, придерживаются также многие современные исследователи.[1037] Можно привести много примеров высоко рентабельных барщинных хозяйств. Известно, например, о громадном превышении доходов над расходами в тульских и рязанских вотчинах Юсуповых.[1038] Петровское имение Гагариных в Тамбовской губернии насчитывало 3,2 тысячи ревизских душ и приносило в 1856–1859 годах в среднем по 35 рублей с души или в хлебном эквиваленте по 28 пудов хлеба. В этом имении на душу приходилось 1,2 дес. пашни в барском поле и 1,4 дес. в крестьянском поле. Из-за большой барщины крестьяне не успевали вспахивать свои поля, они имели большую задолженность, жили впроголодь и понемногу вымирали – тем не менее помещик получал свою прибыль.[1039]

Если у помещика не хватало земли, то, конечно, начинались проблемы. Граф Шереметев в 1846 году был вынужден отпустить крестьян своей тульской вотчины на оброк, и они платили по 10 рублей серебром с ревизской души;[1040] по тульским ценам 1846–1850 годов этот оброк соответствовал 18 пудам хлеба с человека.