История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 1

Евтушенко, но и теперь, обоснованная Вяч. Ивановым исторически

допустимыми, хотя и не доказуемыми ничем аргументами, она не кажется

мне вероятной. Предполагать в стремительно стареющем больном

пролетарском писателе одну из главных фигур грандиозного заговора,

направленного против находящегося в расцвете сил вождя, означало бы

полностью отказать ему не только в какой-либо практичности, но и в полном

отсутствии чувства благодарности (за обрушенные на него Сталиным

благодеяния) и даже какой-либо порядочности (если это понятие хотя бы

отчасти применимо к политическим играм).

Что же кинуло Святополк-Мирского в чудовищную машину репрессий?

Попытка ответить на этот вопрос вновь выводит нас на зыбкую почву

предположений. Но что делать, если даже сегодняшнее наше знание о

конкретной деятельности той самой машины репрессий только на таких

предположениях и основано? Следует или заранее смириться лишь с той или

иной степенью вероятности достигаемых на этом пути открытий, или вовсе

отказаться от каких-либо попыток что-то установить и довольствоваться

фальшивыми декорациями, построенными «художниками от НКВД».

Я думаю, что истоки постигшей Мирского трагедии следует искать в его

эмигрантском прошлом, в его неспокойной общественной деятельности,

которая даже в видимой ее части далеко не полностью описана историками.

И дело тут не столько в событиях переломного для Мирского 1930 года,

хранящего тайну одного из самых трагических событий в жизни русской

эмиграции – исчезновения в Париже генерала Кутепова, сколько в

предшествовавшем десятилетии, когда Мирский был тесно связан с

«евразийцами».

Скандальную известность в сентябре 1937 года приобрело участие в

убийстве резидента НКВД Игнатия Порецкого в Лозанне Сергея Эфрона –

человека, некогда близкого Д. П. Святополк-Мирскому, его соредактора по

журналу «Версты». Ко дню указанного убийства Мирский уже пять лет как

был гражданином СССР, жил в Москве (точнее – уже пересекал Россию с

запада на восток в арестантском вагоне, следуя в Приморское отделение

Севвостлага). Отдаленность Колымы не покажется НКВД неодолимой, когда

два года спустя созреет решение развязаться с «евразийцами» окончательно и

уничтожить всех доступных участников и свидетелей этой связи. 10 октября

1939 года следователь следственной части ГУГБ НКВД младший лейтенант

госбезопасности А. Иванов составит (а нарком Берия без проволочек

утвердит) постановление об этапировании з/к Святополк-Мирского в Москву

для нового следствия.

« В настоящее время следствием Следчасти ГУГБ НКВД СССР, –

сказано в постановлении, – получены материалы, вскрывающие новую линию

антисоветской деятельности Святополк-Мирского. Арестованный

участник антисоветской организации, шпион французской разведки Толстой

Павел Николаевич– (племянник писателя А. Н. Толстого, – А. Б.) – на

допросе от 7 августа 1939 года и в собственноручных показаниях от

5.10.39 г. показал, что, будучи во Франции, он вошел в белоэмигрантскую

организацию„ Евразия“ , которая финансировалась английским миллионером

Спеллингом и вела активную антисоветскую работу. В 1929 году из

„ евразийской“ организации выделилась группа лиц, которая якобы стала на

советские позиции. В действительности же эта группа„ евразийцев“ , сделав

видимость, что стала на советскую платформу, сблокировалась с

троцкистами, находящимися во Франции и Англии, в частности с

Пятаковым и Сокольниковым, и продолжала вести свою антисоветскую

работу.

Святополк-Мирский являлся одним из руководителей„ евразийской“

организации, входил в группу отколовшихся„ левых евразийцев“ и лично вел

переговоры с Сокольниковым о контактировании работы„ левых евразийцев“

с троцкистами, находящимися в СССР. Все эти факты Святополк-Мирский

на следствии скрыл.

Кроме того, следственная часть ГУГБ НКВД располагает данными о