История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Тот курс, который инициировал Муавия-губернатор, проводил и Муавия-халиф, благодаря чему он занял постоянное и видное место в зале славы арабов. Отправной точкой своей политики он сделал развитие и поощрение своих новых сирийских подданных, пока еще христиан, а также арабских племен, таких как гассаниды, которые жили в стране с доисламских времен и также обратились в христианство. Многие из этих племен происходили из Южной Аравии, в отличие от новых эмигрантов – северноара-вийцев. В жены Муавия выбрал сиро-яковитскую христианку Майсуну, дочь Бахдаля из южноаравийского племени кальб. Она сохранила свою религию и родила ему сына Язида. И его личный врач, и придворный поэт тоже были христианами. Управлять финансами государства Муавия поставил Мансура ибн Сарджуна. Арабские хроники подробно рассказывают о том чувстве преданности, которое сирийцы питали к своему новому государю благодаря его просвещенной и терпимой политике.

Затем Муавия приступил к обустройству провинции на устойчивой основе. Сырой материал, из которого состояло арабское войско, он превратил в первую в исламе упорядоченную и дисциплинированную военную силу. Архаичная племенная организация, пережиток патриархальных времен, была упразднена. Медина в эти дела никак не вмешивалась, тем более что новый халиф Усман (644–656), преемник Умара, состоял в родстве с Муавией, они оба происходили из Омейядов – аристократической ветви курайшитов. Мухаммед принадлежал к другому клану того же племени. Чтобы поддерживать боеспособность армии, время от времени предпринимались набеги на «землю римлян» (Ар-Рум, Малая Азия).

Муавия понимал, что для защиты граничащей с морем провинции одной дисциплинированной и верной армии недостаточно. В Акре он нашел полностью оснащенные византийские верфи. Ими он воспользовался настолько эффективно, что уступал только Александрии. Ливанские леса все так же были готовы дать необходимую для строительства древесину. Позже Омейяды перевели свои верфи в Тир. Новый мусульманский флот, разумеется, укомплектовали греко-сирийцами с их давними традициями мореходства.

Из Акры в 649 году арабы осуществили первую военно-морскую экспедицию на Кипр (Кубрус), который, словно кинжал, был устремлен в самое сердце Сирии. Остров лежал так близко, писал Муавия халифу Усману, что в Сирии «слышно, как у греков лают собаки и кукарекают петухи». Усман дал свое нерешительное согласие на экспедицию, но поставил условием, чтобы Муавия взял с собой жену, раз уж остров находится так близко и захватить его будет так легко. Этот поход сделал Муавию первым адмиралом[237] в арабских анналах. Предшественник Усмана Умар категорически отказался санкционировать его военно-морскую кампанию, как и поход в Африку. В его указаниях Амру ибн аль-Асу сквозит инстинктивный ужас жителя перед морем: «Пусть вода не разделяет меня и тебя, и не ставь лагеря в таком месте, куда я не смогу доскакать верхом на моем коне».

Первый военно-морской поход в истории ислама присоединил к халифату Кипр; второй (654) добрался до Родоса (Рудис). Два года спустя остатки Колосса Родосского – статуи Аполлона высотой 120 футов (33 м), считавшейся в древности одним из семи чудес света, скупил как металлический лом один старьевщик, которому, как мы читаем, понадобилось 900 верблюдов, чтобы все увезти. В 655 году сирийский флот, которым командовал Буср ибн Абу-Арта, вместе с египетским столкнулся с византийским флотом под началом императора Константа II (сына Ираклия) в Фениксе (современный Финике) у берегов Ликии. Бой окончился первой великой морской победой ислама. Арабские летописцы назвали его битва зу (или зат) ас-савари («битва мачт») либо потому, что в этом месте густо росли кипарисы, либо из-за множества мачт на бесчисленных кораблях, участвовавших в бою. Привязав свои корабли к византийским, арабы превратили морское сражение в рукопашную схватку, более привычную для них. Для византийского военно-морского флота дело кончилось тем, чем битва при Ярмуке кончилась для их сухопутных войск – фактическим уничтожением. Историк ат-Табари утверждает, что вода в море покраснела от крови.

Однако Муавия не смог в полной мере воспользоваться этими свершениями своих флотоводцев и военачальников. Исламский мир сотрясали внутренние беспорядки, приведшие к гражданской войне. В 658 или 659 году он даже счел благоразумным выкупить перемирие у Константа II по стоимости ежегодной дани, о чем говорит Феофан и вскользь упоминает Аль-Балазури. Но дань вскоре была отменена, и мусульмане развернули военные действия и на суше, и на море против своего извечного северного врага.

Глава 32Праведный халифат