История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Мертвый Али оказался могущественнее живого. Для своих шиитских сторонников он вскоре стал святым защитником, вали (другом и наместником) Аллаха. Он обладал нужными для политика чертами личности, но ему с избытком хватало всего того, что, с точки зрения арабов, составляет идеального человека. Красноречивого, мудрого на совет, храброго в бою, преданного друзьям, великодушного к врагам, легенды превратили его в образец мусульманского рыцарства (футувва). Вокруг его имени витает столько притч, речей, мудрых изречений, стихов и занимательных случаев, что он превратился во второго Соломона. Его меч Зульфикар («рассекатель позвонков»), якобы тот самый, который сначала принадлежал Мухаммеду и тот бился им в памятном сражении при Бадре, увековечен в популярном стихе: «Ни один меч не сравнится с Зульфикаром, и ни один юноша не сравнится с Али». Братства фитйан (юношей) в исламе, которое позже развивалось параллельно со средневековыми рыцарскими орденами, взяли Али за образец. Многие братства дервишей также считали его своим идеалом и покровителем. Для большинства приверженцев он на протяжении многих веков оставался непогрешим; для крайних (гулах) из них он даже стал воплощением божества.

Глава 33Муавия учреждает Омейядский халифат

В начале 661 года Муавию провозгласили халифом в Илии (Иерусалиме), но своей столицей он выбрал Дамаск. От Иерусалима было ближе до бедуинов и аравийцев, чем от древней столицы арамеев и недавней резиденции правительства византийской провинции. Морские порты были открыты для нападения с моря. За стенами Медины и Куфы расстилалась пустыня.

Первая его задача состояла в том, чтобы избавиться от других претендентов на халифат, усмирить и укрепить империю. В этом ему посчастливилось заручиться содействием группы помощников, подобных которым ислам впоследствии рождал уже редко. Его правая рука Амр уже в 658 году отвоевал Египет у наместников Алидов, что сделало дважды завоевателем этой страны, и теперь он правил ею от имени Муавии вплоть до своей смерти в 663 году. Хиджаз, естественно, не спешил изъявлять преданность новому халифу. В Мекке и Медине всегда помнили о том, что Омейяды запоздали с обращением в новую веру, да и сделали это из собственных интересов, а не убеждений. Но пока колыбель ислама не доставляла серьезных хлопот. Ирак сразу же открыто выступил на стороне Хасана, старшего сына Али и Фатимы. Для тамошнего народа он был единственным законным преемником убитого отца. В ходе стремительной кампании (661) Муавия добился от претендента окончательного отказа от всех притязаний. На самом деле Хасану было куда спокойнее в гареме, нежели при дворе. Муавия откупился от него солидной субсидией, размеры которой установил сам Хасан, после чего он отрекся от всех прав на престол в пользу Муавии и уехал в Медину, чтобы вести там жизнь в роскоши и удобствах. Субсидия была пожизненной и составляла 5 миллионов дирхамов из государственной казны Куфы и доходов персидского округа, а также пенсии в 2 миллиона дирхамов его младшему брату Хусейну. Примерно через восемь лет Хасан умер в Медине в возрасте сорока пяти лет, успев заключить и расторгнуть не менее ста браков, за что его прозвали митлак («великий расторгатель браков»). Очевидно, он был болен чахоткой, но возможно, что он умер от отравления вследствие какой-то гаремной интриги; его сторонники возложили вину за это на Муавию и возвысили Хасана в ранг шахида (мученика), более того – «сейида (господина) всех мучеников».

Над ревнивой, униженной и неспокойной Куфой Муавия поставил (661) аль-Мугиру ибн Шу‘бу, уроженца Таифа в Хиджазе, отстраненного халифом Умаром от обязанностей наместника Басры по причине безнравственности. Аль-Мугира заслужил такое описание: «Если его запрут за семью дверями, его хитрость найдет способ взломать все замки». В неразберихе после убийства Али он подделал грамоту, которой Муавия якобы назначал его распоряжаться ежегодным паломничеством в Хиджаз. В качестве наместника он настраивал хариджитов против шиитов, а шиитов против хариджитов, подавлял оппозицию Алидов и укреплял престиж Омейядов на подвластных территориях. Тем самым он занял свое место среди четырех политических гениев ислама.