История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Умар (717–720) выделяется как единственный благочестивый халиф в ряду известных любителей мирских удовольствий. Его идеалом было следовать по стопам деда по материнской линии – второго праведного халифа, его тезки. Биограф подчеркивает его набожность, бережливость и простоту в обращении и утверждает, что на одежде халифа было столько заплат и он так свободно общался с подданными, что, когда кто-нибудь приходил к халифу с прошением, ему было трудно узнать повелителя правоверных. В его правление для богословов настали светлые дни. Отсюда и репутация святого, которую он приобрел в мусульманской истории. Умар отменил введенный Муавией обычай проклинать Али с кафедры во время пятничной молитвы. Он провел финансовые реформы, которые оказались недолговечными, но все же в значительной мере способствовали установлению равенства между мусульманами арабского и неарабского происхождения и окончательному слиянию потомков победителей и побежденных.

Арабские историки по праву считают Хишама (724–743) последним истинно государственным мужем из дома Омейядов. Четыре его преемника оказались по крайней мере никчемными правителями, если не просто выродившимся развратниками. Когда его сын Муавия, предок испанских Омейядов, погиб во время охоты, отец заметил: «Я растил его для халифата, а он гоняется за лисами!» Его наместника Ирака, присвоившего себе 13 миллионов дирхамов после того, как он растратил государственные доходы на сумму почти втрое больше, схватили и заставили выплачивать украденное. Его случай – один из многих, доказывающих, насколько широко расползлась коррупция в политической сфере. Система евнухов, унаследованная от Византии и Персии, значительно расширилась и способствовала возникновению института гарема. Рост благосостояния привел к избытку рабов, а все это вместе – к тому, что общество погрязло в удовольствиях роскоши. И моральная испорченность не ограничивалась высшими сословиями. Как видно, сыны пустыни поддались порокам цивилизации, в том числе пьянству, безнравственности и песням, которые начали истощать их жизненные силы.

Преемник Хишама аль-Валид II, человек физически сильный и красивый, был скорее виртуозом в музыке и поэзии, нежели знатоком государственных дел. Среди развлечений, в которых он проводил жизнь в пустыне, он нашел время, чтобы занять столичный престол, а потом опять вернулся к привычным занятиям. Развалины его дворцов по сию пору украшают пустынные земли. Однако куда серьезней оказалась его ошибка, которую он допустил, когда назначил преемниками халифата двух своих малолетних сыновей, мать которых была вольноотпущенницей, а затем оттолкнул от себя йеменитов (южных арабов), составлявших основную часть арабского населения Сирии. Принцип наследственной передачи халифата, введенный Муавией, вступил в противоречие с освященной веками племенной традицией. Проблема только усугубилась, когда основатель ветви Марванидов сделал своими преемниками друг за другом двух своих сыновей – Абдул-Малика и Абдул-Азиза. Отсутствие общепризнанного, четкого принципа преемственности в халифате, конечно, не способствовало ни стабильности, ни непрерывности. Что же касается йеменитов, то именно на их плечах вознесся сирийский престол. Их вражда с кайситами (северными арабами) имела глубокие корни и длилась вплоть до недавнего времени. Двоюродный брат аль-Валида Язид возглавил заговор против халифа и при помощи йеменских повстанцев выследил его и убил южнее Пальмиры.

Правление Язида III (744), первого халифа, рожденного от рабыни, ознаменовалось беспорядками в провинциях. Его брат и преемник Ибрагим всего после двух месяцев правления был вынужден отречься от престола в пользу дальнего родственника Марвана II (744–750), который, как и два его предшественника, был сыном наложницы-рабыни.

После воцарения Марвана анархия охватила уже все государство. В Сирии появился претендент из Омейядов, в Ираке восстал претендент из хариджитов, а в Хорасане отказались признать власть халифа. Марван перенес свою правительственную резиденцию в Харран, где мог рассчитывать на поддержку со стороны кайситов и более успешно бороться с двумя своими злейшими врагами – Алидами и Аббасидами.

С точки зрения шиитов Омейяды были всего лишь нечестивыми узурпаторами, которые совершили непростительную, незабываемую несправедливость по отношению к Али и его потомкам. Непоколебимая преданность шиитов потомкам Пророка вызвала к ним всеобщий интерес и сочувствие. К ним в лагерь мало-помалу начали стекаться все недовольные – политически, социально и экономически. Поскольку Али избрал своим городом Куфу, их оплотом стал Ирак. К тому же иракцы затаили обиду на сирийцев за то, что они лишили роли столицы халифата. Благочестивые сунниты тоже присоединились к критикам, обвинявшим дом Омейядов в излишнем внимании к мирскому, секуляризме и пренебрежении законами Корана.