История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Тем временем Абуль-Аббас занимался укреплением своих недавно приобретенных владений. В речи по случаю восшествия на престол, произнесенной ранее в Куфе, он взял титул ас-Саффах («проливающий кровь»)[248], что как бы намекало на новую политику. Новая династия в большей степени, чем старая, зависела от применения силы в выполнении своих планов. Впервые кожаный мешок, готовый принять голову жертвы из-под меча палача, нашел себе место у халифского трона. Новый правитель окружил себя богословами и правоведами, что придало новорожденному государству оттенок теократии, в отличие от светского характера (мульк) его свергнутого предшественника. По торжественным случаям он спешил облачиться в плащ (бурда) своего дальнего родственника Пророка. Прекрасно налаженная пропагандистская машина, работавшая над подрывом общественного доверия к прежнему режиму, теперь принялась укреплять уважение общества к новому. Власть, с пылом провозглашали агитаторы, должна навечно остаться в доме Аббасидов и уступить ее в конце концов Исе (Иисусу), Мессии. К этому позже добавилось предостережение о том, что в случае гибели халифата Аббасидов вся вселенная придет в хаос. Скопом фабриковались хадисы против Омейядов и за Аббасидов. Сами их имена стирали с надписей на зданиях, а в мечетях поменяли минбары.

Однако реальная разница между этим и предыдущим халифатом заключалась в том, что Аббасиды были ориентированы на Персию. При дворе возобладал персидский протокол, персидские идеи господствовали на политической сцене, а в гареме халифа – персиянки. Это была империя новых мусульман, где арабы были лишь одной из составных частей. Если Омейядский халифат в каком-то смысле был государством-преемником Восточной Римской империи, то Аббасидский в более широком смысле был преемником империи Хосровов. Режим Аббасидов называл себя «даула» («новая эра»), и с ним действительно наступила новая эра. Иракцы почувствовали, как с них сняли бремя сирийской опеки. Шииты почувствовали себя отомщенными. Персы обнаружили, что перед ними открылись высокие посты в правительстве; они ввели и стали занимать новый пост – пост визиря, высший после халифа. Жители Хорасана стекались в личную гвардию халифа. Арабская аристократия отступила на задний план. Арабы ушли в тень, но ислам под новым обличьем – персидским – продолжил свой победоносный путь.

Третий по счету после праведного (рашидун) и Омейядского халифата, основанный ас-Саффахом (750–754) и его братом АбуДжафаром аль-Мансуром (754–775), стал самым долгоживущим и самым прославленным из всех халифатов. Все тридцать пять халифов, преемников второго из упомянутых, были его прямыми потомками. Аль-Мансур выбрал своей столицей место, где находилось христианское селение с персидским названием – Багдад («данный Богом») на нижнем западном берегу Тигра. Дар-эс-Салам («мирная обитель»), как официально звался город, был обнесен двойной кирпичной стеной, глубоким рвом и третьей внутренней стеной, возвышавшейся на 90 футов (27 м). Расположенный в той же долине, где когда-то стояли одни из самых могущественных городов древности, город аль-Мансура вскоре унаследовал мощь и славу Ктесифона, Вавилона, Ниневии и других столиц Древнего Востока. Сцена сказочных приключений, блестяще рассказанных Шехерезадой в «Тысяче и одной ночи», столица двух золотых правлений Харуна ар-Рашида (786–809) и аль-Мамуна (813–833), Багдад остался в легендах и в самой истории несравненным воплощением славы ислама. Правление этих двух халифов наделило всю династию ореолом, который не затмился до сих пор. Расцвет династии пришелся на период правления третьего халифа аль-Махди (775–785) и девятого халифа аль-Васика (842–847)[249]. После аль-Васика начинается закат государства, длившийся до тридцать седьмого халифа аль-Мустасима (1242–1258), когда оно погибло под натиском монголов. На протяжении более чем пяти веков там царствовали, хотя и не всегда правили, преемники аль-Саффаха и аль-Мансура.