История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

Тутанхамон (1358–1349 до н. э.) убивает сирийских врагов. Из его гробницы в Фивах, обнаружение которой в 1922 г. стало одной из археологических сенсаций. Сирийцы, обремененные тяжелой одеждой, не ровня легко одетым египтянам. У сирийцев прямоугольные щиты; у египтян – закругленные сверху, повешены на спину. Надпись гласит: «Добрый бог, сын Амона, доблестный и несравненный, господин мощи, растаптывает сотни тысяч, заставляя их пасть ниц»

Упадок египетского владычества продолжался на протяжении всей XX династии. С конца этого периода до нас дошло яркое описание в виде отчета, представленного фараону около 1100 года до н. э. его посланцем Уну-Амоном, отправленным в Сирию за тем, чтобы доставить оттуда лес для строительства священной барки Амона. Правитель Гублы принял его совсем не радушно, и если это исторический факт, то он доказывает, что представитель египетской державы уже не пользовался прежним уважением сирийских владык. Уну-Амон так докладывает о случившемся: «Я простоял 29 дней у него [в гавани], и каждый день он присылал ко мне сказать: „Убирайся из моей гавани“». Отчаявшись исполнить свою миссию и боясь за собственную жизнь, Уну-Амон был совершенно бессилен перед местным царем Закарбаалом. Так он сидел на берегу, оплакивая свои беды. У него было и золото, и серебро, но не было способа заставить себя выслушать. В какой-то момент царь послал к нему в утешение молодую певицу-египтянку. Но наконец сердце Закарбаала смягчилось, и, возвратившись после утренних ритуалов из храма, он сидел «в своей горнице, обращенный спиной к окну, в то время как волны воды великого сирийского моря бились внизу о скалы», и принял у себя вконец измученного и встревоженного посланца. В ходе беседы правитель заявил ему: «Что до меня, я не слуга ни тебе, ни пославшему тебя. Если я громко крикну в Ливане, небо разверзнется и лес будет лежать здесь, на берегу моря». Закарбаал далее признает культурное величие Египта, но говорит, что не обязан подчинять ему свое царство. В конце концов, получив еще больше денег, Закарбаал отдает лес Уну-Амону.

Затем Сирия, которая считалась приграничной провинцией Египта с момента окончания эпохи гиксосов в начале XVI века до н. э., была потеряна для империи в течение XII века. К тому времени в северной части страны укрепились хетты, во внутренней Сирии – арамеи, в Южной Сирии – евреи, а на южном побережье – филистимляне.

Даже когда Сирия входила в Египетскую империю, имперская администрация в целом стремилась поддерживать порядок, сохранять полный контроль над основными артериями и взимать дань. Первые две цели осуществлялись при помощи гарнизонов, а третья – ограниченного числа чиновников, живущих на местах. Египтяне, присланные в важнейшие города, назначали инспекторов для разъездной работы. Главный представитель фараона на юге Сирии располагал собственной штаб-квартирой в Газе. Под его началом находились инспекторы, отвечающие за сбор налогов, и местные префекты, которым подчинялись гарнизоны в отдельных городах. Подробными вопросами внутренней администрации занимались местные вожди, имевшие свои собственные вооруженные силы.

При всем влиянии египетской культуры на Сирию, есть даже еще более яркие свидетельства движения и в обратную сторону. Сирийское влияние очевидно в самой священной из египетских историй – о страстях Осириса, включая расчленение его тела и положение под тамариском в Губле. Есть мнение, что его изувеченное тело погребли в Египте. Весь культ Осириса мог быть заимствован на сирийском побережье еще в глубокой древности. Ханаанский Хорон, главный бог города Явне, перешел в египетский пантеон еще в дни Аменхотепа II (ок. 1450–1420 до н. э.) и отражен в имени фараона Хоремхеба, основателя XIX династии (1350 до н. э.). То, что Астарте поклонялись в середине XIII века до н. э., следует из того факта, что один из сыновей Рамсеса II носил имя Мериастарт – «возлюбленный Астарты». В Навкратисе, который, возможно, первоначально был финикийской колонией, стоял храм Афродиты-Астарты в 688 году до н. э. Геракл, которому был посвящен храм в Канопе, – также, возможно, финикийской колонии, вне всяких сомнений, соответствует Мелькарту.