Нет ничего удивительного в том, что внутри партии и вне ее нашлись люди, готовые противостоять этому потоку славословий. Разумеется, были и такие, кто испугался человеческих и экономических жертв, которые страна должна была заплатить за подъем промышленности и сельского хозяйства. Осенью 1930 г. были выведены из состава Центрального Комитета и переведены на низшие должности председатель Совета министров РСФСР Сырцов и Ломинадзе, один из первых секретарей в Закавказье. Причиной послужили их сомнения по поводу завышенных цифр плановых показателей и недостаточного внимания со стороны правительства к болезням крупного рогатого скота, о чем упоминали в разговорах с коллегами. Более серьезную угрозу таила в себе циркулировавшая между членами Центрального Комитета в 1932 г. программа Рютина. В ней содержались призывы распустить колхозы, уменьшить капиталовложения в промышленность с целью возрождения сельского хозяйства, розничной торговли и производства потребительских товаров. Рютинская программа не получила известности, однако в ней, вероятно, содержались резкие нападки персонально на Сталина, этого злого гения русской революции, чье властолюбие привело страну на край пропасти. ГПУ обнаружило, что Рютин имел группу из пятнадцати-двадцати энергичных последователей, куда входили некоторые бывшие члены правой оппозиции и кое-кто из “красных профессоров”. ГПУ доносило, что Рютин пытался развернуть подрывную деятельность в комсомоле и среди студентов и рабочих.
Дело Рютина показало, какие настроения царят в Политбюро. ГПУ рекомендовало приговорить Рютина к смерти. Поскольку он был работником аппарата Центрального Комитета, его расстрел ознаменовал бы начало расправ над высокопоставленными членами партии. Сталин был готов создать прецедент и убеждал своих коллег последовать рекомендациям ГПУ, но большинство, возможно, возглавлявшееся Сергеем Кировым (ленинградским первым секретарем), проголосовало против. Рютина просто отправили в ссылку.
Существовало мнение, согласно которому возглавлявшаяся Кировым оппозиционная группа пошла дальше, чем Рютин. Группа сторонников Кирова в Политбюро якобы считала нужным примириться и с оппозицией, и с широкими народными массами, поскольку период наиболее жестоких битв за построение социализма был уже позади. Горький, имевший некоторое влияние на лидеров партии, придерживался, насколько известно, такой же точки зрения. В своих публичных выступлениях Киров не выказывал ни малейших признаков несогласия со Сталиным. Известно, однако, что он был очень популярен и его появление на XVII съезде было встречено бурной овацией. Сталин мог не доверять Кирову и потому, что его удельным княжеством был Ленинград, ставший уже однажды базой для зиновьевской оппозиции.
Как бы там ни было на самом деле, но карьера Кирова внезапно прервалась: 1 декабря 1934 г. он был убит в штаб-квартире ленинградской партийной организации в Смольном. Его убийца, некто Леонид Николаев, романтический или озлобленный бывший комсомолец, возбужденный призраком новой “Народной воли”, революционного движения, посвятившего себя уничтожению новой “бюрократии”. Во всей этой истории есть подозрительное обстоятельство — Николаев предпринимал до того уже по меньшей мере одну попытку покушения и был схвачен охраной Кирова, когда пытался проникнуть к нему, имея при себе револьвер. Вместо того, чтобы арестовать его и предъявить обвинение в попытке совершить террористический акт, что было бы совершенно естественно, охрана отпустила его и позволила забрать оружие. Говоря коротко, обстоятельства дела позволяют предположить с большой долей вероятности, что НКВД (как теперь называлось ГПУ) умышленно дало Николаеву возможность убить Кирова, действуя, возможно, по указанию Сталина. Тому нужно было избавиться от соперника и создать предлог для уничтожения оппонентов. Впрочем, окончательный вывод сделать пока невозможно.