История Советского Союза. 1917-1991

В целом Сталин предпринял попытку избавиться от двусмысленности ленинской национальной политики путём усиления её центростремительных тенденций, пожертвовав при этом «национальным самоопределением». Это была не то чтобы русификация наций и народов, но скорее «советизация» или «коммунизация». В качестве объектов политики централизации политического контроля со стороны партии и аппарата планирования в этот процесс были вовлечены все народы, включая русских. В нерусских регионах процесс сопровождался сокращением сферы применения местных языков. Поскольку русский был языком политики советизации, она неизбежно должна была выглядеть как русификация, и столь же неизбежно именно так и воспринималась. На практике, однако, обучение в начальной школе продолжалось на местных языках, сохранилось некоторое количество изданий на них. Не делалось никаких попыток полностью искоренить национальные культуры, как это было при царе. Напротив, ликвидация неграмотности, организация всеобщего начального образования, переселение миллионов сельских жителей в города привели к очень заметному росту местного национального сознания, хоть Сталин и лишил национальные республики политической и экономической власти. На деле новые нации обретали форму под чудовищным давлением, а старые боролись за сохранение своей культуры. Более того, партия старалась способствовать возникновению национальных элит, способных возглавить свои республики. Сталинские чистки в конце тридцатых годов грубо прервали политику коренизации, но не прекратили её окончательно, так что после его смерти шло формирование национальных партийных элит. Кандидаты отбирались номенклатурной системой и становились её частью. Позднее эти люди стали передаточным звеном в системе функционирования власти между авторитарным центром и национальным сознанием у себя дома.

Если политика Сталина была направлена на создание единой советской нации с русскими языком и культурой, то следует признать, что здесь он достиг определённых успехов. Но в то же время и наследие революции, и непредсказуемые последствия политики, проводившейся самим Сталиным, одновременно приводили к возникновению противоположных тенденций, что создавало для наследников Сталина парадоксальное положение, чреватое возможностью взрыва.

Великая Отечественная Война

Для человека с Запада очень трудно писать о советско-германской войне 1941–45 гг. Отчасти эти трудности объясняются спецификой источников. Такого количества разного рода воспоминаний и мемуаров не дал ни один другой период советской истории — что само по себе чрезвычайно примечательно. Однако большинство из них написано военными, уделявшими внимание лишь чисто военной стороне событий. Когда же они касаются более широких проблем, их описания становятся ходульными и полными общих мест. Всеобщий героизм присутствует, а критика верховной власти была возможна только в краткий период «десталинизации» между 1956 и 1965 гг. или около того. Лишь немногие советские источники говорят правду о том, какой была жизнь подавляющего числа населения во время войны в тылу или (таких источников ещё меньше) на оккупированных немцами территориях.

Даже ещё важнее для нас осознание подлинных масштабов войны и тех жертв, которые потребовала она от советского народа. Они поражают наше воображение, поскольку на Западе никогда не испытывали ничего подобного — даже во время той же самой войны. Это можно понять, только если в полной мере осознать тот факт, что Советы потеряли людей приблизительно в сорок раз больше, чем Британия, и приблизительно в семьдесят раз больше, чем Соединённые Штаты. И в этих подсчётах ещё не учитывается тот факт, что немцы относились к русским с неизмеримо большей жестокостью, не учитывается и катастрофическая нехватка жилья, пищи и прочего, в чём обычно нуждается человек. Чтобы понять, через что прошли советские люди, какой ценой добились они победы, нам надо сделать специальное усилие — и потому прежде всего, что советское руководство своей деятельностью лишь увеличивало страшное количество жертв, которые понёс этот народ.