История Советского Союза. 1917-1991

Кроме того, партия контролировала «командиров» (как теперь стали называть офицеров), даже тех, кто был пролетарского происхождения и получил «красное образование»[17], через посредство сети «политических комиссаров». Последние были ответственны не перед Наркоматом обороны или армейским командованием, но перед Центральным комитетом. Взаимоотношения комиссаров и командиров частей между 1925 и 1945 гг. претерпели несколько изменений, результатом чего стала неразбериха и довольно ощутимое взаимное недоверие. Теоретически после 1925 г. власть комиссара была ограничена там, где командир сам был членом партии; но даже в этих частях комиссары на практике вовсе не всегда ограничивались ответственностью «за моральное и политическое состояние соединения», как то предписывали приказы. Они вели себя так, будто командование полностью сосредоточено в их руках. Так, когда Петро Григоренко, новоиспечённый самоуверенный начальник штаба батальона, прибыл на место службы в Белоруссию в 1934 г., он был поражён и возмущён тем, что комиссар отдаёт приказы непосредственным подчинённым Григоренко и без разрешения пользуется штабной машиной для того, чтобы ездить на рыбалку. Такое поведение, нестерпимое для всякого офицера, было особенно оскорбительным для новых красных командиров, которые знали, что пользуются доверием партии и что их положение и подготовка должны избавить их от такого конфликта власти.

Подобная напряжённость, несомненно, была одной из причин той особой жестокости, с которой Сталин обрушился на армию во время чисток. Тогда политические комиссары снова получили равные права с командирами, а в иных случаях и возможность противостоять им. Все командиры, и те, кто пережил чистки, и те, кто пришёл в армию позднее, получили предписание, что строгое исполнение приказов является наиболее похвальным качеством, любая же личная инициатива должна быть исключена, поскольку она ведёт к «ошибкам». Это подрывало способность полевых командиров быстро принимать решения в неожиданных обстоятельствах. Их косность проявилась в неудачных действиях армии во время финской кампании зимой 1939–40 гг. и в первые месяцы войны с Германией.

Уровень высшего командования также понизился в результате чисток. Маршал Тухачевский обучал новое поколение командиров пользоваться теми возможностями, которые предоставляли танки, авиация и бронетранспортёры. Как раз накануне своей гибели Тухачевский подготовил новый полевой устав, предусматривавший именно такой комбинированный тип военных действий, когда пехота должна взаимодействовать со специализированными бронетанковыми и моторизованными соединениями при активной поддержке с воздуха.

Это новое поколение высших командиров было уничтожено и под надзором закадычных друзей Сталина со времён гражданской войны, Ворошилова и Будённого, заменены другими. Ворошилов и Будённый скептически относились ко всем этим техническим новшествам и уповали на кавалерийские соединения, при помощи которых за двадцать лет до того они победили белых. Отдельные транспортные механизированные службы были свёрнуты, а производство новых моделей танков (в том числе и знаменитых впоследствии Т-34) развивалось черепашьими темпами. То же можно сказать и о военных самолётах, поскольку их основной конструктор, Туполев, находился в лагере (правда, там ему были созданы специальные условия и разрешено продолжать работу в качестве привилегированного раба). Не поддаётся никакому объяснению тот факт, что были демонтированы старые укрепления на линии границы до 1939 г. ещё до того, как могли быть возведены новые, на новых рубежах.