История Советского Союза. 1917-1991

Леонида Брежнева, который занял освободившийся после Хрущёва пост первого секретаря партии, поначалу большинство его коллег рассматривали как переходную фигуру. Вскоре, однако, выяснилось, что именно он был тем человеком, который в наибольшей степени соответствовал тогдашним настроениям в Политбюро и Центральном комитете. Он быстро свернул наиболее неудачные начинания Хрущёва в области сельского хозяйства, образования, управления экономикой и партийным аппаратом и провозгласил принцип «стабильности кадров». Это значило, что жизнь партийно-государственного аппарата высшего и среднего уровня станет отныне более комфортной. Добродушный и не лишённый чувства юмора, Брежнев был типичным лидером-соглашателем, способным сглаживать противоречия между противостоящими друг другу группировками, даже если это приводило к отсутствию определённой политической линии. Многие годы он успешно изолировал потенциальных соперников и продвигал на высшие должности своих протеже и преданных ему людей. Всё это делалось с царственной медлительностью: прошло двенадцать или пятнадцать лет, прежде чем он стал настоящим вождём, окружённым собственным «культом». В 1977 г. он, будучи генеральным секретарём (так он переименовал, следуя сталинскому примеру, пост первого секретаря), стал ещё и президентом и оказался во главе и партийного, и государственного руководства. Брежнев также сам себя повысил в воинском звании до маршала Советского Союза, а равно и главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР. Он также был и председателем Совета обороны. Он даже издал мемуары, за которые получил Ленинскую премию по литературе. При вручении премии Брежневу председатель Союза писателей Георгий Марков заявил, что по популярности и воспитательному воздействию на читательскую массу «книги Леонида Ильича не имеют себе равных».

Наиболее серьёзной проверкой того, насколько сильно согласие внутри советского руководства, стали не события, случившиеся где-либо на территории СССР, но, как это часто случается в империях, коллизии одной из зависимых стран — Чехословакии. Промедлив с десталинизацией в 1956 г., партийное руководство ЧССР взялось за дело значительно позже любой другой восточноевропейской страны, но при этом, вероятно, наиболее определённо и последовательно. Кульминации процесс достиг с низложением первого секретаря, сталиниста Новотного на пленуме Центрального комитета в январе 1968 г. На смену Новотному пришёл словацкий коммунист Дубчек, который во время войны находился в Москве и который — по крайней мере первоначально — видел в Брежневе того человека, который больше других подходит для успешного завершения реформ.

В отличие от Венгрии 1956 г. движущей силой реформ в Чехословакии были не только интеллектуалы, но и сам партийный аппарат. В течение нескольких лет отдел Центрального комитета готовил доклад о том, какая политическая структура больше всего подходит современному обществу и экономике. В сущности, его авторы пытались более систематично и обдуманно сделать то, что хотел осуществить Хрущёв в свойственной ему импульсивной манере. Они пытались найти новую основу власти партии в эпоху, когда массовый террор уже неприемлем, а общество и экономика сделались куда более сложными, чем в первые годы существования социалистического государства.

Прямым результатом этого доклада была Программа действий Чехословацкой коммунистической партии, опубликованная в апреле 1968 г. В её вступительной части были слова, точно повторявшие те, что стали предпосылкой югославских реформ 1950 г.: каждый народ «идёт к социализму своей собственной дорогой». Программа признавала также, что в обществе развитого социализма могут существовать и существуют противоположные интересы, но утверждалось при этом, что главная победа в классовой борьбе уже одержана, и потому можно позволить этим интересам сформироваться в общественные институты и вступить в соревнование между собой в рамках общего политического форума, что это уже не угрожает единству общества. Этот зачаточный плюрализм отличался от хрущёвского понимания демократии, которое предполагало единство масс и партию в качестве выразителя их общих интересов. Если уж искать предтечу чехословацких реформ, то скорее её можно обнаружить у некоторых югославских теоретиков середины пятидесятых годов, а равно не получивших по причине известных обстоятельств законченной формы некоторых прозрений Бухарина в двадцатые годы. В программе также делался вывод, что для эффективного функционирования экономики следовало децентрализовать процесс принятия решений и создать более сильные материальные стимулы для производителя. Это очень похоже на то, что хотел сделать Косыгин.