История Советского Союза. 1917-1991

«Эта идея воодушевляла потому, что заставляла преодолеть раздвоение личности, уничтожая все внешнее, чем можно было оправдать соучастие в любом преступлении. Это предполагало наличие маленькой частицы свободы в каждом — то что Вольпин называл «субъективным чувством правоты»».

Разумеется, если бы этот метод был применён в абсолютно террористическом государстве, он стал бы просто ещё одним способом самоубийства. Однако послесталинское и послехрущёвское руководство по ряду соображений не могло ещё раз развязать террор. Поэтому метод Вольпина не был бессмысленным. Публично он впервые был применён 5 декабря 1965 г. (День Советской конституции). Около двух сотен человек собрались на Пушкинской площади в Москве, и Вольпин поднял над толпой лозунг, на котором было написано: «Уважайте конституцию!» Его и ещё нескольких участников арестовали и допрашивали в течение нескольких часов, но потом отпустили. Таким образом, с ними обошлись довольно мягко, что, однако, нисколько не умаляет неуместности вида милиции, арестовывающей участников мирной демонстрации в поддержку советской конституции, да ещё при большом скоплении народа. Когда в участке Вольпина спросили, не был ли его призыв обращён к руководителям советского правительства, он ответил: «Если вы считаете, что это нужно, можете им передать».

С участниками аналогичной демонстрации протеста против ареста Гинзбурга и Галанскова 22 января 1968 г. обошлись более сурово. Некоторые её участники, в том числе Буковский, были арестованы и предстали перед судом. Тем временем сам процесс Гинзбурга и Галанскова стал поводом для выхода сборника относящихся к нему документов и писем протеста в адрес властей. По этому случаю Лариса Богораз и Павел Литвинов (внук сталинского министра иностранных дел) добавили заключительный метод к набору диссидентских приёмов, написав письмо протеста, адресованное «мировому общественному мнению», и разослав его аккредитованным в Москве западным журналистам. Это стало реакцией на положение, при котором обращения протеста к советскому правительству были бессмысленны: ответа на них никто никогда не получал, никаких действий никто не предпринимал. Но ещё важнее было то, что теперь открылась возможность познакомить с протестами такое количество людей, которое значительно превышало число самих протестующих: многие из них теперь публиковали свои протесты в западных газетах, после чего они транслировались на Советский Союз «Голосом Америки», Би-Би-Си, Радио «Свобода» и другими западными русскоязычными радиовещательными службами. Это стало наиболее действенным средством подрыва официальной монополии на средства массовой информации и распространения сведений о событиях, которые не желало признавать советское руководство. Благодаря этому, советские вожди оказывались «перед судом» западного общественного мнения и западных правительств, с которыми оно постоянно пыталось заключить коммерческие и технологические соглашения. Этим соглашениям придавалось очень большое значение, поскольку с их помощью предполагалось преодолеть постоянную отсталость плановой экономики. Не метод этот был обоюдоострым: теперь диссидентов можно было обвинять в умышленной деятельности в пользу «западных пропагандистских служб», иными словами, в «подрывной деятельности».