История Советского Союза. 1917-1991

На волне последовавшего за этими событиями негодования к власти в Грузии пришёл единственный послесоветский лидер, которого можно отнести к числу «непримиримых», тех, кто отвергал любые компромиссы с Коммунистической партией и существовавшей тогда системой. В мае 1991 г. на всенародных президентских выборах победил Звиад Гамсахурдиа, а возглавлявшееся им политическое движение, «Круглый Стол», на выборах в октябре 1990 г. завоевало абсолютное парламентское большинство. Но очень быстро авторитарные методы управления Гамсахурдиа привели к тому, что соратники покинули его. Гамсахурдиа арестовал некоторых оппозиционных депутатов и затыкал рот прессе. В конце концов противники Гамсахурдиа заручились поддержкой вооружённой милиции и свергли его после нескольких дней уличных боёв, нанёсших серьёзный ущерб старым кварталам Тбилиси.

Опыт Грузии показал, что отказ от любых компромиссов с существующей советской системой чреват нестабильностью. А события в Средней Азии, напротив, показывали, насколько опасен может быть неполный разрыв с прошлым.

В Средней Азии брежневская политика «доверия кадрам» привела к укреплению тишайшей полуфеодальной политической системы. В её рамках местные руководители создали сеть патронажа, выдвигая своих приятелей, любимчиков или родственников, осчастливливая Москву победными реляциями об урожаях хлопка и успехах в изучении русского языка. Старорежимный непотизм в сочетании с номенклатурной системой и плановой экономикой породили грандиозную коррупцию, которую многие исследователи сравнивали с мафией. Местные партийные вожди получали из Москвы деньги за несуществующий хлопок. Часть доходов вкладывалась во все отрасли теневой экономики, что позволяло компенсировать нехватку товаров и услуг и создавало доходные места для фаворитов.

Эта система держала весь среднеазиатский регион в узде — но последствия её были весьма губительны. Средняя Азия все больше изолировалась от остального Союза, если судить по цифрам межнациональных браков и иммиграции переписей 1970 и 1979 гг. Приезжие чувствовали себя в среднеазиатских республиках неуютно, а сами среднеазиаты крайне неохотно отказывались от племенного протекционизма и отправлялись работать в другие регионы СССР. Но, поскольку предпочтение всегда оказывалось соплеменникам, коррупция породила напряжённость в межэтнических отношениях. Особенно бросалось в глаза отторжение этой системой русских — они явно подвергались дискриминации. Хуже всего было другое — хищническое и расточительное использование водных ресурсов на орошение хлопковых плантаций привело к обмелению Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи и падению уровня Аральского моря. Началось засоление и опустынивание берегов. Разрушение окружающей среды стало угрожать источникам чистой питьевой воды. Под угрозой оказался климат всего региона, что самым неблагоприятным образом отразилось бы на производстве хлопка, отнимавшего львиную долю воды, используемой для орошения.

Первые попытки искоренить коррупцию предпринимались при Андропове в 1983 г. К концу 1986 г. были заменены все пять первых секретарей республиканских партийных организаций. Расследованием их деятельности и деятельности их ближайших сотрудников занялись следственные органы. Расследование продвигалось трудно — возможной причиной этого стало раскрытие связей среднеазиатских деятелей с коррумпированными московскими чиновниками, что стало очевидным после суда над зятем Брежнева Юрием Чурбановым.

Чужеземные инквизиторы столкнулись в Средней Азии с сопротивлением. Первая вспышка произошла в декабре 1986 г., когда первый секретарь парторганизации Казахстана Кунаев был заменён русским, Геннадием Колбиным. Почему Горбачёв пошёл на столь вопиющее нарушение правила, по которому первым секретарём республиканской партийной организации должен быть представитель местного населения, остаётся непонятным, — может быть, просто потому, что не было ни одного казаха, не замешанного в коррупции. Но какими бы соображениями Горбачёв ни руководствовался, его действия спровоцировали двухдневный бунт в столице Казахстана Алма-Ате. Зачинщиками выступлений были студенты, самый этнически сознательный элемент казахского общества, к тому же чрезвычайно чувствительный к любым покушениям на этнический протекционизм.