История Советского Союза. 1917-1991

К лету 1918 года, хотя многие, возможно, даже большинство рабочих, были глубоко разочарованы в коммунистическом правлении, у них не было серьёзной альтернативы. Этим может объясняться бессистемность и нерешительность их деятельности по сравнению с предыдущими годами. Большинство, во всяком случае, было озабочено тем, чтобы выжить. В 1917 году они ощущали себя на подъёме, творящими будущее посредством новых демократических органов, которые они сами же и создали. Теперь же они как бы достигли своих целей, но при этом столкнулись с нищетой, неуверенностью и угнетением, каких прежде никогда не знали. Созданные ими органы теперь использовались против них. Из двух политических партий, которые могли бы ясно выразить их горести и направить в какое-либо русло, меньшевики посвятили себя строго легальной деятельности через советы, а социалисты-революционеры разошлись в вопросе о том, следует ли открыто противостоять большевикам. Один меньшевик так резюмировал политические настроения рабочих в июне 1918 года: «К чёрту вас всех, большевиков, меньшевиков, и всю вашу политическую трескотню».

Это разочарование и неуверенность, в сочетании с усиливающимися репрессиями, которые начали применять коммунисты, вероятно, объясняют провал движения, начатого Собранием. 21 июля ЧК наконец арестовала всех 150 участников конгресса и забрала их на Лубянку, где им предъявили обвинение в заговоре против советского правительства и пригрозили смертной казнью. В конце концов, однако, через несколько месяцев все они были постепенно освобождены. Время сфабрикованных судебных процессов против тех, кто совершал Октябрьскую революцию, ещё не наступило.

Рабочие больше не были способны ответить на вызов, бросаемый им коммунистическим режимом, но то, как они голосовали в советах в период с 1919 по 1921 год, показывает степень их разочарованности. Часть их поддержки перешла к меньшевикам, которые получили сильное представительство в профсоюзах, особенно в среде типографских рабочих. Меньшевики также посылали все увеличивающееся число делегатов в советы, несмотря на то, что они были изгнаны из них на некоторое время после июня 1918 года. Даже после того, как они вновь были допущены в советы, меньшевики постоянно подвергались официальному третированню: то их кандидатов арестовывали незадолго до выборов, то результаты голосования меньшевиков признавались недействительными по техническим причинам. С тех пор, как советское голосование стало происходить посредством поднятия руки, стало легче осуществлять подтасовку результатов голосования меньшевиков. Лишь их упорством можно объяснить то, что они вообще ещё имели каких-то своих депутатов в советах: один или два были избраны даже уже в 1922 году, после чего Центральный Комитет партии (или оставшиеся в эмиграции его члены) запретили дальнейшее участие в советских выборах как слишком опасное для голосующих. В любом случае, к этому времени все партийные лидеры, всё ещё находящиеся в России, были арестованы ЧК. Основной политической деятельностью меньшевиков с тех пор стал выпуск эмигрантского журнала «Социалистический вестник», для которого явно требовалась широкая сеть корреспондентов внутри страны: в течение следующей декады в нём были опубликованы подробные отчёты о жизни рабочего класса в Советском Союзе, бесценные для историков.

Рабочее движение, конечно же, было также страшно ослаблено голодом, нищетой и оттоком множества городских жителей в деревню. К 1921 году число промышленных рабочих составляло примерно треть уровня 1917 года, к тому же оно было беднее во всех отношениях. У коммунистов были свои идеи относительно того, как восстанавливать предполагаемую социальную базу своего режима. Для того чтобы принять солдат, пришедших из Красной Армии в конце гражданской войны, Центральный Комитет в начале 1920 года принял решение преобразовать некоторые армейские подразделения в «трудовые армии», — таким образом, Третья Армия стала Первой Трудовой Армией. На железной дороге и на некоторых ключевых промышленных предприятиях была введена военная дисциплина, а политические комиссары Красной Армии заменили профсоюзных чиновников. «Трудовые солдаты» валили деревья, расчищали дороги, восстанавливали мосты и железнодорожные линии. Всё это, предполагалось, облегчит переход к мирной плановой экономике, без разрухи, которую повлекла бы за собой демобилизация. Некоторые коммунисты думали, что «трудовая армия» в любом случае является вполне подходящей промышленной единицей для социалистического общества. «В пролетарском государстве милитаризация — это самоорганизация рабочего класса», — заявил Троцкий. А в «Распорядке дня» он убеждал их: «Начинайте и заканчивайте свою работу …под звуки социалистических песен и гимнов. Ваша работа не рабский труд, а высокая служба социалистическому Отечеству».