История Советского Союза. 1917-1991

В некоторых пояснениях нуждается термин «бюрократия». Когда его употреблял Троцкий — и, конечно, Ленин в последние годы своей жизни, — он имел в виду то, что мелкие старорежимные чиновники прокрались в новую систему и опять начали заниматься своим «мелкобуржуазным» делом. Такой подход к государственной машине был до известной степени оправдан, но, конечно, не мог иметь ни малейшего отношения к партии. Точно так же термин «бюрократия» в своём социологическом значении не мог точно соответствовать сущности возникшего партийного аппарата. В словаре Вебера слово «бюрократия» определено как обособленная и специализированная часть административного аппарата, подчиняющаяся законам и писаным правилам и действующая согласно разумным критериям. Партийные секретари ни в малейшей степени не отвечали этому определению — в противном случае они были бы немедленно уволены. Предполагалось, что они умеют и знают всё и следуют в своей деятельности не закону, но «революционной сознательности», готовы к случайностям в любое время дня и ночи, применяют насилие в меру необходимости (по своему разумению) и в целом могут заниматься всеми видами человеческой деятельности. Сталин охарактеризовал их как «орден Тевтонских рыцарей» в сердце советского государства. Этот образ очень точен — он даёт представление об их убеждённости, их следовании долгу, их часто грубых методах, и даже о довольно характерном для них самоощущении оккупационной армии, стоящей над угрюмым и подозрительным народом.

В любом случае Сталин смог воспользоваться жёстким контролем системы назначений для ослабления потенциальных соперников. В январе 1925 г. конференция политических комиссаров призывала к снятию Троцкого с поста народного комиссара по военным делам и добилась этого. Зиновьев и Каменев, устрашённые растущей властью Сталина и его политикой (недолгой, как стало ясно очень скоро) уступок крестьянству, перешли в оппозицию. Очень скоро они были лишены поддержки в руководимых ими ленинградской и московской партийных организациях. Тогда же выяснилось, что их сотрудничество с Троцким в оппозиции Сталину вряд ли возможно. Годы личной вражды мешали наладить отношения. С Троцким действительно было трудно взаимодействовать. Он был выдающимся деятелем времени революционных переворотов, и ежедневная мелкая политическая возня не для него. С высокомерием и невозмутимостью, характерными для тех, кто думает, что история за них, он презрительно взирал на примирительные жесты и заискивание политиков, искавших в нём союзника. Только в 1926–27 гг. Троцкий, Каменев и Зиновьев смогли создать «Объединённую оппозицию». Она пополнилась представителями других, ранее образованных групп, таких как «Демократические централисты» и «Рабочая оппозиция». Среди участников оппозиции можно было встретить многих знаменитых участников революции, но теперь у них не было ни власти на местах или в государственном аппарате, ни организованной массовой поддержки. Их моральный авторитет был подорван непоследовательностью и прошлыми ссорами. Анастас Микоян очень красноречиво заметил на XIV съезде, что «когда Зиновьев примыкает к большинству, он за железную дисциплину… когда он примыкает к меньшинству, он против». Все они молча согласились на разгром других партий, поэтому тем, кто хотел сопротивляться Сталину и его «режиму секретарей», было просто некуда больше деваться. Кроме того, многие из них, подобно Троцкому, думали, что можно быть правым, только оставаясь с партией.

Сталин очень искусно воспользовался слабостями, сомнениями и потенциальной возможностью раскола оппозиции. Потерпев поражение на пленуме Центрального Комитета в апреле 1926 г., оппозиция попыталась выступить с изложением своих взглядов на XV Партийной конференции в октябре, но не получила слова. Когда оппозиционеры попытались обратиться непосредственно к партийным массам и созвали на заводах собрания рабочих, туда были направлены самые яростные партийцы, которые пытались поднять присутствовавших против оппозиции. Если это не получалось, они в беспорядке отступали. Тогда партия впервые применила насилие по отношению к своим членам. Против рабочих, пытавшихся тайно посещать собрания оппозиции, ГПУ завело дела.

Трудно избавиться от впечатления, что оппозиция не пользовалась широкой поддержкой рабочего класса, хотя эта проблема нуждается в дополнительном исследовании. Отчасти это можно объяснить партийными и полицейскими репрессиями, но, как мы уже могли убедиться, у рабочих были основания отмежеваться от всех течений внутри партии. Некоторые оппозиционеры, и прежде всего сам Троцкий, были особенно прямолинейны в своих планах лишения рабочих политических и экономических прав.