История Советского Союза. 1917-1991

Эти публикации по случаю пятидесятилетия Сталина начали процесс переписывания истории — то, что Михаил Геллер и Александр Некрич назвали «национализацией памяти». Впоследствии это сыграло в интеллектуальной жизни Советского Союза поистине разрушительную роль. Даже бывшие члены оппозиции присоединились к общему хору славословий. Особенно это было заметно на XVII съезде партии в 1934 г., так называемом «Съезде победителей», поскольку он ознаменовал собой «победы» в коллективизации и в выполнении первого пятилетнего плана. Бухарин тогда назвал Сталина полководцем пролетарских сил, «лучшим из лучших», а Каменев предрекал, что современная эпоха войдёт в историю как эра Сталина, подобно тому, как предшествующая вошла в историю как эра Ленина. Все эти славословия сопровождались самоуничижением оппозиции, ритуальными признаниями того, что Сталин одержал над ними верх не только морально, но и физически.

Нет ничего удивительного в том, что внутри партии и вне её нашлись люди, готовые противостоять этому потоку славословий. Разумеется, были и такие, кто испугался человеческих и экономических жертв, которые страна должна была заплатить за подъём промышленности и сельского хозяйства. Осенью 1930 г. были выведены из состава Центрального Комитета и переведены на низшие должности председатель Совета министров РСФСР Сырцов и Ломинадзе, один из первых секретарей в Закавказье. Причиной послужили их сомнения по поводу завышенных цифр плановых показателей и недостаточного внимания со стороны правительства к болезням крупного рогатого скота, о чём упоминали в разговорах с коллегами. Более серьёзную угрозу таила в себе циркулировавшая между членами Центрального Комитета в 1932 г. программа Рютина. В ней содержались призывы распустить колхозы, уменьшить капиталовложения в промышленность с целью возрождения сельского хозяйства, розничной торговли и производства потребительских товаров. Рютинская программа не получила известности, однако в ней, вероятно, содержались резкие нападки персонально на Сталина, этого злого гения русской революции, чьё властолюбие привело страну на край пропасти. ГПУ обнаружило, что Рютин имел группу из пятнадцати-двадцати энергичных последователей, куда входили некоторые бывшие члены правой оппозиции и кое-кто из «красных профессоров». ГПУ доносило, что Рютин пытался развернуть подрывную деятельность в комсомоле и среди студентов и рабочих.

Дело Рютина показало, какие настроения царят в Политбюро. ГПУ рекомендовало приговорить Рютина к смерти. Поскольку он был работником аппарата Центрального Комитета, его расстрел ознаменовал бы начало расправ над высокопоставленными членами партии. Сталин был готов создать прецедент и убеждал своих коллег последовать рекомендациям ГПУ, но большинство, возможно, возглавлявшееся Сергеем Кировым (ленинградским первым секретарём), проголосовало против. Рютина просто отправили в ссылку.

Существовало мнение, согласно которому возглавлявшаяся Кировым оппозиционная группа пошла дальше, чем Рютин. Группа сторонников Кирова в Политбюро якобы считала нужным примириться и с оппозицией, и с широкими народными массами, поскольку период наиболее жестоких битв за построение социализма был уже позади. Горький, имевший некоторое влияние на лидеров партии, придерживался, насколько известно, такой же точки зрения. В своих публичных выступлениях Киров не выказывал ни малейших признаков несогласия со Сталиным. Известно, однако, что он был очень популярен и его появление на XVII съезде было встречено бурной овацией. Сталин мог не доверять Кирову и потому, что его удельным княжеством был Ленинград, ставший уже однажды базой для зиновьевской оппозиции.

Как бы там ни было на самом деле, но карьера Кирова внезапно прервалась: 1 декабря 1934 г. он был убит в штаб-квартире ленинградской партийной организации в Смольном. Его убийца, некто Леонид Николаев, романтический или озлобленный бывший комсомолец, возбуждённый призраком новой «Народной воли», революционного движения, посвятившего себя уничтожению новой «бюрократии». Во всей этой истории есть подозрительное обстоятельство — Николаев предпринимал до того уже по меньшей мере одну попытку покушения и был схвачен охраной Кирова, когда пытался проникнуть к нему, имея при себе револьвер. Вместо того, чтобы арестовать его и предъявить обвинение в попытке совершить террористический акт, что было бы совершенно естественно, охрана отпустила его и позволила забрать оружие. Говоря коротко, обстоятельства дела позволяют предположить с большой долей вероятности, что НКВД (как теперь называлось ГПУ) умышленно дало Николаеву возможность убить Кирова, действуя, возможно, по указанию Сталина. Тому нужно было избавиться от соперника и создать предлог для уничтожения оппонентов. Впрочем, окончательный вывод сделать пока невозможно.