История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Однако может показаться, что все это справедливо лишь в отношении последнего и тотального раздела 1795 г., а также предыдущего, который двумя годами ранее создал непереносимую ситуацию, так как то, что тогда осталось от Польши, явно не имело шансов на выживание. Первый раздел Польши, произошедший за более чем 20 лет до этого, в 1772 г., напротив, означал лишь территориальную потерю, которая хоть и была значительной и имела место в беспрецедентных условиях, все же, казалось, оставляла оставшемуся центру содружества – все еще большой стране – возможности развития, которые были использованы в необычайно успешном реформаторском движении, носившем и конституционный, и культурный характер.

И все же разница между двумя кризисами больше кажущаяся, чем реальная. Национальное возрождение, которое сделало два последних раздела особенно шокирующими, в большой степени уже началось до первого раздела. Более того, державы, участвовавшие в разделе, – по крайней мере, два ответственных застрельщика всей этой политической акции – Россия и Пруссия, вмешательство которых в дела Польши столь давно отсрочивало проведение в жизнь любых реформ и столь строго ограничивало их в годы перед первым разделом, – уже в эти годы были полны решимости совсем лишить Польшу независимости. Они рассматривали свои аннексии 1772 г. лишь как первый шаг в этом направлении.

Не может быть никаких сомнений в том, что идея уничтожить Польшу путем нескольких разделов возникла в Пруссии, которая просто не могла представить себе, как она одна будет контролировать всю Польшу. Такая власть над всей страной, напротив, была изначальной целью России. Ее возникновение можно проследить еще до эпохи Петра I Великого, и она снова появилась в первой половине царствования Екатерины II, когда граф Никита Панин был ее главным соратником в области международных отношений. Но Фридрих II Великий, воспользовавшийся прусско-русским альянсом, который в 1769 г. он предложил продлить до 1780 г., пытался одновременно выяснить через миссию графа Линара в Санкт-Петербурге, не согласится ли Россия на одновременную аннексию польских территорий ее всеми тремя соседями. После довольно расплывчатого, но ни в коем случае не отрицательного ответа в этом первом случае Екатерина II два года спустя, в январе 1771 г., принимая при дворе принца Генриха Прусского, брата Фридриха II Великого, уже без колебаний обсуждала предложенную сделку во всех подробностях.

С точки зрения русских, это было изменением позиции и уступкой, которую нельзя объяснить исключительно первой войной с Турцией (1768–1774), которую вела Екатерина II и которая была еще далека от успешного завершения. Даже эта война изначально была следствием сильного сопротивления власти России и ее вмешательства в дела Польши. Именно этот неожиданный отпор заставил императрицу отказаться от плана включения всего содружества в состав одной России.

Это сопротивление было неожиданным по двум разным причинам. Во-первых, Екатерина II надеялась на то, что ее бывший любовник, которого она сделала королем Польши, будет ей полностью подчиняться. Но Понятовский – теперь король Станислав II Август, несмотря на свои многочисленные недостатки, отнесся к своим новым обязанностям очень серьезно. Он даже сделал попытку проводить независимую внешнюю политику путем сближения с Австрией и Францией, которые были против его избрания. И он продолжал прилагать усилия в направлении конституционной реформы, начавшейся во время междуцарствия под руководством его дядьев – князей Чарторыйских и включавшей отмену liberum veto, начало мажоритарного правления (принцип подчинения меньшинства большинству) в финансовых вопросах, в которых были особенно необходимы кардинальные изменения. К несчастью для Польши и ее короля, еще до того, как Фридрих II Великий склонил Екатерину II Великую согласиться на его план раздела Польши, он достиг с ней полного соглашения по вопросу, который полностью исказил весь процесс реформ.

Сопротивляясь неотложным реформам конституции, которую решили «гарантировать» два могущественных соседа Польши, они посредством совместного вмешательства во внутренние дела Польши начали вводить юридические ограничения, постепенно уменьшавшие гражданские права «инакомыслящих». Из этих религиозных меньшинств Екатерина II хотела защитить православных, а Фридрих II – протестантов. Другие протестантские державы, особенно Великобритания и Дания, были вынуждены участвовать в их протестах, хотя некатолики Польши пользовались гораздо большей религиозной свободой, чем католики в большинстве некатолических государств. На самом деле все это было лишь предлогом для установления контроля над Польшей через русского посла князя Репнина. Тот без колебаний арестовал и депортировал четырех депутатов польского парламента, которые самым решительным образом противодействовали его просьбам.